Почему объединилась Русская земля. Часть 3

Продолжение, начало статьи читайте здесь.

Избранию на царственный престол Москвы Михаила Феодоровича Романова предшествовала долговременная (1608 – 1610 г) осада Троице-Сергиевой лавры. Вслед за Москвой со всеми ее святынями Троице-Сергиева лавра была наиболее сильной опорой русского народного духа и церковной веры. Монастыри в древней Руси имели огромное духовно-воспитательное значение: они были яркими светильниками веры, из них вышли наиболее славные святители Русской церкви. Монастыри были истинными рассадниками по всей России церковных знаний и благочестивой жизни. Русский народ издавна привык видеть в монастырях оплот веры и церкви. Посягательство на монастыри считалось покушением на саму веру. Вот почему в «осадное время» осада Троице-Сергиевой лавры, предпринятая поляками под командой Сапеги и Лисовского, объединила русский народ в единодушном порыве отстоять свое отечество во что бы то ни стало, спасти его от окончательной разрухи.

Защита отечества получила характер священный, религиозный. Во главе осажденной лавры, наиболее чтимой русским благочестивым народом, стоял умный и энергичный архимандрит ее Дионисий. Он сумел возжечь в сердцах русских пламень веры и самоотверженности. Из лавры раздавались призывы спасти веру православную и Церковь святую от разорения и поругания со стороны иноверцев. Руководители народной смуты признавались врагами не отечества только, но и веры, они в глазах народа стали предателями, тайными отступниками. Сознание, что в таких условиях «великой разрухи» попирается самая вера, искореняются вековечные ее предания, рушатся ее обычаи, уставы, уклад, — это сознание послужило прочной спайкой всего русского народа. Его выступления на защиту отечества превратились в крестовой поход на разрушителей святой Церкви, на попирателей святых чувств народа. Когда народ призывал в вожди ополчений князя Пожарского, то он говорил: «Рад за православную веру пострадать до смерти». Самый поход князя Пожарского с иконами и хоругвями, с остановками в монастырях для молитвы и церковных служений имел характер священного движения.  И грамоты его полны церковного одушевления. В своей грамоте из Ярославля, призывая к себе уполномоченных из народа, чтобы покончить с безгосударном временем, он говорит: «Вам бы, помня Бога и свою православную христианскую веру, советовать со всякими людьми общим советом»…Другую грамотою из того же Ярославля он зовет на Москву преемника Гермогена на казанской кафедре митрополита Ефрема и говорит: «За преумножение греха всех нас православных христиан Вседержитель Бог наш, по Своему праведному наказанию, совершил ярость гнева Своего в народе нашем: угасил два великие светила в мире,- отъят от нас главу Московского государства и вождя людям славянского языка,- государя, царя и великого стада его, святейшего патриарха московского и всей России»… Таким образом, раньше призвания царя Пожарский призывал в Москву местоблюстителя патриаршего престола и руководителя освященного собора.

Говоря о существовавшем в древней России согласии государства и земли, правители и народа, Вл. С. Соловьев справедливо замечает, что «оно основывалось на том, что они одинаково преклонялись пред общим духовным авторитетом христианского начала; начало же это имело в обществе твердых и верных выразителей в лице иерархов церковных. Таким образом, сила народная, — замечает Соловьев, — и власть государственная приводились в согласие третьей, высшею тех двух, нравственная силой Церкви. Общественная жизнь России двоилась, но не распадалась на государство и земство, благодаря этому третьему высшему началу, освящавшему  и волю народа и деятельность правительства, ставя для них обоих едину вечную цель – подворение правды Божьей на земле»

Под напором русского народа русского единодушия, освященного огнем веры и преданности своей родной Церкви, была освобождена от врагов и столица русского государства, Москва, и ближайшая ее твердыня, Троице – Сергиева лавра.

Религиозный мотив в яркой окраске проходит и через всю дальнейшую деятельность русского народа по восстановлению в своем отечестве порядка и мирного его возрастания. Вскоре же после освобождения Москвы, в начале ноября 1612г, были разосланы по всем областям российским приглашения выслать в столицу выборных, по десяти человек от города, «для государственных и земских дел» и главным образом «для обирания государского», которое должно быть совершено всякими людьми «от малого до великого». Для избрания государя приглашалась не одна какая – либо привилегированная часть населения, а весь народ. Голос народа считался голосом Божьим, воля была его священной. В самом начале 1613 года стали съезжаться в Москву выборные всей земли. Земский собор 1613 года считается наиболее полным по своему составу и количеству. На нем присутствовали представители 50 – городов, «от северного Подвинья до Оскола и Рыльска, от Осташкова до Казани и Вятки». Профессор Ключевский отмечает, что это был первый всесословный собор, так как в нем принимали участие и посадские и даже сельские обыватели. Всех представители насчитывают до 700 человек. Весьма знаменательно, что съехавшиеся на земский собор выборные, прежде чем приступить к соборному совещанию, наложили на себя трехдневный пост, чтобы очистить себя от грехов смуты и подготовить себя молитвой и духовным сосредоточением к важному государственному делу, которое было в их сознании священным и высоко – религиозным. Земский собор 1613 года имеет многие черты церковного собора. Он объединил в себе духовную и земскую власть, на нем выражались объединенные чувства религиозные и гражданские. На соборе этом « о государском обирании мыслили многое время», и «о том, кому благоволит Бог на Владимирском и на Московском, и на всех государствах Российского царства государем, царем и великим князем всей России бывши, многие соборы были», то есть совещания.

Вопрос – из какой народности должен быть избран государь, был еще предрешен до собора. В пригласительных грамотах говорилось: «Великое Российское государство вперед без государя не была и православная вера от латынь и от лютейших вер в разорении и в обруганной вдосталь не учинилась».

От вождей иноверного происхождения русский народ не ждал добра для своей родины, тем более для своей веры и Церкви. Покушения польских королей на русскую народную святыню, оскорбление религиозных чувств народа самозванцем Лжедмитрием воспитали в русском народе вполне понятную осторожность в выборе себе государя и естественную враждебность к иноверным претендентам на русский царственный престол. Поэтому на соборе в первую очередь было решено отвергнуть иноземные и воровскую кандидатуры: «А литовского и свитского короля и их детей за их многие неправды и иных некоторых земель людей на Московское государство не обирать, а Маринки с сыном не хотеть». Затем стали говорить «о великих родах, кому из них Бог даст на Московском государстве быть государем». Было выставлено несколько кандидатур наиболее знаменитых представителей тогдашнего боярства. Имя Михаила Феодоровича Романова стали называть на соборе чаще других. Необходимо отметить, на какие собственно качество рода Романовых обратили внимания члены земского собора. Романовы были весьма любимы в Москве, и любовь народа к ним начинается особенно со времен Иоанна Грозного, когда стало известно о кротком и умиротворяющем влиянии на царя его супруги Анастасии, которая происходила из рода Романовых, и непрестанном представительстве за слабых и обиженных ее брата Никиты Романовича. Любимы были и сыновья Никиты Романовича, особенно старший – Феодор Никитич, будущий патриарх Филарет. Помнил народ и о страданиях «Никитичей» во времена гонений Бориса Годунова. Если Романовы были и популярны в Москве и среди представителей земского ополчения, не желавшего титулованных «княжат», то за них было и казачество. Многое говорило за избрание Михаила и то обстоятельство, что он являлся ближайшим родственником только что угасшей династии Калиты. В этом обстоятельстве с особой силой сказалось держание русского народа за свои исторические корни. Он жил не текущим моментом, жизненную силу он брал из глубокой старины, без которой не мыслил себя. Она была его основой и душой.

7 февраля 1613 года Михаил Федорович Романов был собором пред избран на московский престол, завершительный же акт об избрании его царем закончился 21 февраля в Успенском соборе. В актах собора говорится:  «Господь, по Своему человеколюбию, послал Своего Святого Духа в сердца всех православных христиан Российского царства, от малого и до великого – единомышленный совет, что быть… на всех великих и преславных Российских государствах Государем, Царем, Великим Князем, и Самодержцем всей России, прежних великих, благородных, благоверных и Богом венчанных Государей… сродичу Михаилу Феодоровичу Романову- Юрьеву» Избрание свое собор признавал делом Божьим, и относился к нему с религиозным благоговением. Собор не ограничился только одним своим решением, с Лобного места был спрошен и народ: кого он хочет видеть на царском престоле? Народ оказался единомышленным с собором. Знаменитый келарь Троице – Сергиевой Лавры говорил по этому поводу: «Бог вложил в сердца народа единомыслие». Собор снарядил особое посольство к Михаилу Федоровичу – просить принять соборное избрание его в цари. Собор поручил послам сказать своему избраннику: «Бог его, Государя, на такой великий престол избрал не по чьему либо заводу, избрал его мимо всех людей, но Своей неизреченной милости: всем людям о его избрании вложил одну мысль и утверждение». Нарочито подчеркивалось, что именно весь народ избрал Михаила Федоровича царем, а не какая – либо партия, сумевшая захватить в свою власть руководство собором и народным движением. Народ русский действительно проявил в избрании царя необыкновенное единодушие. Но оно создалось на любви и преданности своей вере и Церкви. Не будь последнего, едва бы родилось это единодушие. Едва ли бы и Россия снова сплотилась в одно цельное государство, будучи в то тяжкое время всеобщей разрухи разорванным на мелкие клочки.

Избрание Михаила Федоровича Романова на царство было закреплено особой грамотой с приложением печатей. В настоящем № нашего журнала помещены снимки с этих печатей. На них изображен символ древней православной веры – двоеперстное сложение, которым тогда и все русский святители благословляли народ и сам народ осенял себя крестным знамением. Этим знамением «люди всякого чина и звания» утвердили и благословили избрание русского царя – первого из дома Романовых и последнего к прискорбию русского народа из древне – русского православного исповедания. Преемник Михаила Федоровича, сын его Алексей Михайлович, тоже был сначала старообрядцем; но потом под влиянием грехов и киевских отщепенцев отвернулся в союзе с патриархом Никоном от древне — русской Церкви и от ее преданий и обычаев. Алексей Михайлович стал новообрядцем. То крестное знамение, которым отец его был благословлен на царство, при Алексее Михайловиче было объявлено страшной ересью, в которой выражаются заблуждение наиболее опасных еретиков древнего времени. Конечно, великий русский народ остался верен себе и царе Алексее, он не изменил своей Церкви и до наших дней остается преданным ей в лице старообрядчества. Религиозного начала русского народа не сломили при последующих событиях ни страшные гонения, воздвигнутые на старообрядчество, ни уклонение государственных и иерархических верхов на путь религиозного индифферентизма и даже безверия. Вера победила и при этих условиях. Будем ждать и дальнейшего ее торжества.

Продолжение следует…