На дни Страстной седмицы 

Сорок дней Великого поста позади, нас ждёт пасхальная радость и Праздник Праздников. Вербное воскресение настраивает на предстоящее торжество, но впереди ещё отдельный постный подвиг и скорбный плач в воспоминание Страстей Христовых. Предлагаем душеполезное наставление епископа Михаила Семёнова, опубликованное в журнале «Церковь» в 1913 году.

Мы вышли сегодня встречать Господа, грядущего на вольную страсть. Вышли с ветвями и горящими свечами, как некогда дети Иерусалима взываем Грядущему: «Осанна Сын Давыдов, Благословен Грядый…» 

Но достаточно ли Господу этого нашего дара? Ветвь — первый дар от весны пробуждающейся. По народному преданию, верболоз торопится распустить серебряные шапочки, чтобы поспеть к встрече Господа. Прекрасен обычай встречать Господа с этими целомудренно чистыми «ветками». Однако в наших руках верба — только символ нашей души. Она знаменует, что мы должны принести Господу и душу помолодевшую, как зеленая весенняя травка, возрожденную, чистую, как белый пух милой вербы.

А несем ли мы Господу такую душу?

Четыредесятница поста и дана была затем, чтобы воды покаяния отмыли с души грязь греха, растопили лёд, какой заморозил уснувшую мертвым зимним сном душу. Святая Кровь и Плоть Господа для того и дарованы нам, чтобы влить новые святые силы в уставшую душу, омолодить её для Христова подвига, для жизни новой и чистой. Если же мы по-прежнему мертвы для Бога и живем в делах мертвых, то к чему Господу ваши ветки?

Горят наши свечи, но и они — символ горения души. А она-то горит вместе со свечкой любовью к Господу, стремится ли к Господу горячим желаниям соединиться с Распятым и Воскресшим? Горит ли наша молитва, как огонь? Если не горит, то и свечка наша не горит: только кажется, что она горит Господу. Господь её света не видит.

Вот что рассказывает в Лимонаре авва Феодор: «Я отрекся от мира в обители святого отца нашего Феодосия, что в пустыне близ святого города Христа, Бога нашего. Там я встретил великого старца, по имени Христофора, родом римлянина. Однажды, поклонившись ему, я спросил его «сделай милость, авва, скажи мне, чем ты занимался в молодости?» Долго умолял я старца, и, наконец, видя, что я прошу его для пользы души, он рассказал мне следующее:

— После отречения от мира, чадо мое, я имел горячую иноческую ревность, днем я пел каноны, по ночам уходил в пещеру, туда где покоятся святой Феодосий и прочие святые отцы, и там молился входя в пещеру, я на каждой ступени клал по сто земных поклонов, а всех ступеней восемнадцать. Пройдя все ступени, я оставался там до тех пор, пока не ударяли в било. Тогда я возвращался к службе. Таким образом, я провел десять лет в посте, великом воздержании и подвиге. Однажды, по обычаю, прихожу в пещеру. Исполнив все поклоны по ступеням, я хотел было сойти на пол пещеры, как вдруг пришёл в восторженное состояние. Я увидел, что весь пол наполнен свечами. Одни горели, а другие — нет. Два мужа в мантиях, все в белом, приготовляли эти свечи.

— Зачем вы наставили столько свечей, — спросил я, — так что и войти нельзя помолиться?

— То свечи отцов! — отвечали мне.

— Почему же одни горят, а другие нет?

— То их воля: желающие зажгли свои.

— Сделайте милость, горит ли моя свеча, или нет? — спросил я.

— Молись и мы зажжем, — было мне ответом.

Молись и зажжем.

Понимаете смысл этого рассказа? Он говорит нам, что церковная свеча зажигается не спичкой или другим огнем. Она для Бога зажигается молитвой.

Если вы зажжёте вашу свечу, но молитва ваша не польётся вместе с дымом свечи, горячая и чистая, если душа не тает, как воск, перед лицом Божиим, то все равно, что нет вашей свечи в храме святом.

Горящая свеча в руках человека с потухшей душей — только обличение для него. И стыд ему. 

Понедельник

Господь Христос сел у сокровищницы храма, у кружки, куда клали пожертвования.

И вот богачи клали много. «Пришедши же, одна бедная вдова положила две лепты, что составляет кодрант. Подозвав учеников своих, Исус сказал им: истинно говорю вам, что эта бедная вдова положила больше всех, клавших в сокровищницу: ибо все клали от избытка своего, а она от скудости своей положила всё, что имела, всё пропитание свое» (Марк 12, 42-44).

Что это за две лепты?

Вспоминаю я рассказ из времен недавнего голода.

Священник сказал речь о помощи голодным в таком селе, где, собственно, почти и не было сытых.

И вот на другой день он нашел в кружке целый рубль.

Кто, какой богач дал его?       

Дала старуха, которая с семьей сама давно не ела хлеба и питалась картофелем. Пятнадцать лет она берегла рубль на помин души. Она не раз голодала, но рубль не трогала. А теперь призыв Господень достиг её души, и она отдала то, что для неё было дороже всего.

И ещё.

Однажды после такой же проповеди с кошельком для сбора проходили мимо бедной хроменькой девушки. Она тщетно выдумывала, что бы ей дать, но ничего не было. Единственное ценное — это были ее костыли, купленные ей больницей. Тяжело ей было отказаться от них. Снова потерять способность ходить по лужку, по травке. Но она решилась.

Когда проходили мимо сборщики, она остановила их: 

— Возьмите мои костыли, у меня ещё нет ничего.

Вот тоже две лепты Господу.

Вторник, среда, четверг

«Чертог Твой вижу, Спасе, украшен».

Нам, христианам, открыты видения грядущего. Мы знаем, что праведных ждут чертоги Отца небесного. Святые отцы и святое Писание описали нам небесную красоту этого лучезарного чертога. Но войдем ли мы в него? Не сжимается ли сердце наше от ужаса, что, может быть, мы останемся за дверями?

Один известный путешественник по Палестине рассказывает, что ему однажды чуть было не пришлось под самыми стенами Иерусалима заночевать в открытом поле. «Утром рано, — говорит он, — мы выехали из Хеврона, до полудня добрались до Вифлеема и, пробыв там несколько дольше того, чем предполагали вначале, продолжали путь в Иерусалим. Солнце начало уже сильно склоняться к западу, когда в отдалении показался город. Мы знали, что все ворота запираются с солнечным заходом, но не торопились, вполне уверенные, что времени у нас еще довольно. Вдруг, впереди себя, на небольшом холме, мы увидели человека, сильно размахивавшего руками и старавшегося привлечь наше внимание. Мы подъехали ближе и услышали, что он нам кричал что-то.

– Он кричит: «Поторопитесь, поторопитесь. Скоро запрут ближайшие к нам Яффские ворота, и тогда нам придётся провести ночь под открытым небом, в чистом поле». Встревоженные, мы поскакали к городу и благополучно добрались до него, как раз перед закрытием ворот.

Этот вечер, – пишет дальше путешественник, – глубоко врезался в мою память. Вот, думалось мне, мы так боялись остаться за воротами, а между тем, это был только земной Иерусалим. А что, если мы окажемся вне небесного Иерусалима?»

Да. 

Неужели это не страшно? Остаться за стенами сияющего града в кромешной тьме. Навсегда. На вечность.

Я знал человека, который всю жизнь мечтал об одном: поселиться когда-нибудь в светлой комнате с занавесками. В чистоте и покое. Умереть в такой комнате, и чтобы каждый день последние годы его жизни ящик играл ему «Коль славен». Ради этой мечты он голодал, нуждался, копил.

Пусть будет мне позволено одно сравнение. Что было бы если бы люди с такой же страстью могли прилепиться к «образу» небесного чертога, зело украшенного, который готов для живущих «по закону Господню»? Отчего люди так скоро забывают о «светлых палатах» небесных обителей, где можно приобрести себе вечное жилище? Ведь если бы эти образы властно завладели душой, человек никогда не сошел бы с того пути, какой ведет к Иерусалиму небесному. Он шел бы путем добра с такой же радостью, как человек под дождем и холодом по грязи идет к огонькам, в тепло и к свету родного дома.

Но как же сделать, чтобы не остаться за воротами Иерусалима.

Найти брачную одежду для души? Где найти её, я говорил в прошлой беседе.

Во вторник Страстной недели мы слышали притчу о десяти девах, «которые, взявши светильники свои, вышли на встречу Жениху: из них пять было мудрых и пять неразумных; неразумные, взявши светильники свои, не взяли с собой масла: и как Жених замедлил, то задремали все и заснули. Но в полночь раздался крик: вот, Жених идет, выходите навстречу Ему. Тогда встали все девы те и поправили светильники свои; неразумные же сказали мудрым: дайте нам вашего масла, потому что светильники наши гаснут. А мудрые отвечали: чтобы не случилось недостатка и у нас и у вас, пойдите лучше к продающим и купите себе. Когда же пошли они покупать, пришел Жених, и готовые вошли с Ним на брачный пир, и двери затворились; после приходят и прочие девы и говорят: Господи! Господи! Отвори нам. Он же сказал им в ответ: истинно говорю вам: не знаю вас» (Мф. 25).

Масло для светильников нашей души, это — добрые дела: вера, надежда, любовь. Все, что поддерживает жизнь души, сохраняет ее от смерти духовной и делает доступной выйти навстречу Жениху, грядущему в полунощи.

Как добыть масла для светильника? Некоторые думают: «не скоро еще придет Жених — успеем запастись маслом и незадолго до Его прихода. Даже на смертном одре можно привести спасительное покаяние, как разбойник благоразумный и многие другие, спасшиеся в одиннадцатый час. Увы, надежды эти не прочны. Да, Господь принимает того, кто приходит к Нему запоздалый, даже в последнюю минуту.

Но в том и дело, что трудно приобрести в час и день то, что не сумел человек приобрести в течение жизни. Душа, уставшая от суеты житейской, растленная грехом, едва ли найдет в себе силу для возрождения в последний час. Скорее всего, что она, как утомленные неразумные девы, заснет и проспит приход Жениха и не успеет запастись елеем. Елей не продается на базаре, его нужно скопить подвигом, трудом и молитвой.

Один великий старец имел двоих не всегда ему послушных учеников. Так как они часто смущали его, то он и решился оставить их, и ушел от них в один из общежительных монастырей, выдав себя за странника и ново-начального инока. В монастыре он пробыл три недели и там в это время ничего не делал по своей воле, а исполнял беспрекословно все приказания. Через три недели он увидел пришедшего к нему некого в белоснежной одежде, который держал в руках два сосуда: один наполненный маслом, а другой пустой. Явившийся отдал старцу пустой сосуд и из наполненного влил в него немного масла. Старец сказал: «Отдай мне сосуд, полный масла». Явившийся отвечал: «Нет, этого сделать нельзя; но насколько ты потрудился, настолько я и влил тебе масла». И сказал старец: «Если и малое добро сделает человек, то и за него воздаяние от Бога примет, но только по достоинству, что и справедливо». 

Слышите.

Масло для наших светильников даётся нам не даром, а по мере наших трудов для Бога, для завоевания Его царства, которое «силою берется». Повторим то, что в других словах сказали в беседе на Благовещение. Мы всегда можем получить елей для светильников наших. Близ нас стоит «Некий в белоснежной одежде» со светильником полным масла и наполнит наш светильник, если мы захотим, но только если мы приобретем у Него это масло, отдавши Ему свою волю и вступив на новый путь жизни по стопам Его. А так как у нас нет силы одним великим порывом огромного покаяния, как разбойник благоразумный, сразу наполнить светильник, то поторопимся, чтобы постепенно, хотя и медленно, идя по путям Божиим, по каплям наполнить его святым елеем добра.

Можно обратиться и в одиннадцатый час?

Да.

Но знаем ли мы, какой час идет для нас теперь? Может быть, уже одиннадцатый, и, если мы еще промедлим, будет поздно. Поторопимся. Посмотрим на себя, не близки ли к тому, чтобы погрузиться в вечный мрак? Поглядим на себя: не опустились ли в глубины и мрак греха так глубоко, что готова совсем погаснуть душа. Не догорает ли до самого дна наш светильник?

Когда шахтер медленно опускается в темную угольную шахту и несет в руке свечку, он знает, что, пока пламя свечки горит хорошо и ясно, то и воздух, которым он дышит, безопасен: но, по мере того, как он спускается, пламя суживается и бледнеет, затем колеблется и среди голубых испарений потухает и превращается в дурно пахнущий газ. И шахтер внимательно смотрит за лампой и, спасая жизни, не допустит свечу погаснуть. Он торопливо поднимается к воздуху.

Воздух этот — Христос, жизнь достойная Его.

Пятница и суббота

Господь Исус Христос в гробу. О чем говорить сегодня? От одного подвижника ждали речи над гробницей Господа. Он вышел и сказал:

– Братие. Молчат уста, создавшие мир Словом. Молчит Слово, Которое искони было у Бога. Нам ли говорить теперь, – будем молиться и плакать.

Да, нет места речам там, у св. гробницы Господа. Здесь место молиться и плакать. Говорить будет Честный Крест, налитый Чистейшей Кровью Господней. Плащаница, где лежит Он с изъязвленными руками и ногами.

Что говорит она?

Я видел одну картину, где был изображен Господь в предсмертной муке, с челом, покрытым кровавым потом и кровью от терния. Под картиной была подпись: «Это Я сделал для тебя. А что ты делаешь для Меня?»

Вот проповедь.

Господь отдал за нас Кровь Свою. Он страдал, как никогда не страдал человек. Что же даем Ему мы взамен?

Он умер, чтобы победить в нас грех. И создать царство Свое. А мы помогаем ли Ему? Или, наоборот увеличиваем тяжесть Креста и мук Его злой жизнью.

 

***

В преданиях о Хитоне Господнем повествуется следующее: когда вбивали гвозди в пречистые руки и ноги Господа, то удары молота услышала одна христианка, жившая на Кавказе. Они (эти удары молота) в сердце её ударили. И это понятно. Совершалось такое событие, которое должно было потрясти всю вселенную.

Ну, а мы? Для нас, на нас страшнейшее событие — Распятие Бога! Что оно? Потрясает ли душу?

Даже воины уходили от Креста, бия себя в грудь с душой потрясенной. Неужели же мы не уйдем от Креста со словами: «Господи, за Кровь Твою отдаю душу мою. Помоги мне идти путями Твоими, нести Крест Твой, творить волю Твою и блюсти заповеди Твои, запечатленные кровью Твоей».