Светскую газету с подчеркнутыми иностранными словами — «которые мне не нравятся» — показал епископ Казанско-Вятский Евфимий (Дубинов) во время своей лекции «Важно сохранить русский язык», прошедшей 15 марта в Музее истории старообрядчества Казани. Архиерей напомнил, что он в уже не первый раз выступает на эту тему — в 2019 году на форуме он впервые затронул этот вопрос, затем возвращался к нему в Ижевске, Бородулино и Кирове. Мы законспектировали основные положения лекции и предлагаем каждому из вас задуматься над ними…
Слова могут завалить нас, как лавина
По словам епископа, он давно выступает с этой важной и актуальной темой и не боится острых и каверзных вопросов, даже если они звучат из уст профессиональных филологов.
— В конце ХХ века по телевидению выступал ученый Сергей Капица, который боролся с лженаукой, — говорит владыка Евфимий. — И в той передаче я услышал, что уже в то время мировые знания удваивались каждые 5 лет. А если все происходит так быстро, то появляются и новые слова, которые могут завалить нас, как лавина. Прогресс будет продолжаться и с этим мы должны смириться.
Современное общество так быстро рвется вперед, что нет ничего удивительного, когда внук говорит деду: «Что ты меня учишь, если сам на телеге ездил, а я в космос летаю». По словам епископа, который в своих рассуждениях опирается на научные выводы, в прошлом веке одна эпоха равнялась человеческой жизни, при этом в новом веке эпоха уже равна половине жизни каждого из нас.
Подстелить себе соломку
— То есть человек с детства учится одному, а в середине жизни — в 35 лет — он вынужден все ломать и многому учиться заново, — объясняет он. — И такие ломки не все выдерживают. И XXI век именно такой, когда нам приходится переживать, в том числе, и ломку языка. У нас занесено много английских, американских слов. Но к 2035 году нам придется забыть все эти слова, и учить китайские, поскольку рост требований к знанию этого языка среди принимаемым на работу людей за последние годы многократно вырос.
По мнению епископа, если мы не хотим зависеть от иностранных слов, в частности, и языков, в целом, то нужно сохранять свой язык. И это станет той соломкой, которую мы сами себе подстелем, когда нужно будет сохранять свою идентичность, «выживать и нормально жить».
На примере евангельской притчи о талантах владыка объяснил свою позицию:
— Допустим, мы 5 языковых талантов получили от Бога, и еще 5 таких же талантов приобрели — пусть это будет исходная формула. Поэтому мы говорим о слове — пусть оно будет Божиим, потому что наше слово — это дар Божий, которым наделены только люди. Ребенок до 5 лет уже знает много слов, все понимает, в том числе, что существует мужской, женский и средний род, что есть прошлое, настоящее и будущее, и все это он знает до школы. То есть Господь дает каждому человеку этот важный талант в раннем детстве. Чудо состоит еще и в том, что речь в нашу жизнь приходит без учебников — через постоянную практику устную, а в дальнейшем и письменную.
Почему дети матерятся?
Отдельный акцент лектор сделал на теме мата — такие сниженные слова относятся к приобретенному знанию. Архиерей отмечает, что у мата есть интересная особенность — хотя эти слова и относятся к приобретенным, в то же время они имеют прямое отношение к словам родным, то есть тем, которые человек получает, как знание, унаследованное от прошлых поколений.
— Когда я был в Лысково, то знал одну семью, в которой муж с женой постоянно ругались матом, причем, так к этому привыкли, что временами даже разговаривали матом, и у них был ребенок, который в свои 5-6 лет мог выдать трехэтажный мат — для него это было родное слово, — вспоминает пастырь и добавляет, что крепкое слово, равно как и любое другое необычное для маленьких детей важно в том смысле, что помогает им утверждаться среди сверстников. — Это идет со школьного возраста и, когда мы за этим не следим, то к 17-20 годам ребенок превращается к Хлестакова. Мы все читали Гоголя «Ревизор», и Хлестаков у него пустышкой был — в голове ничего не было, но он себя как-то пытался превозносить: и модной одеждой, и какими-то манерами, и в том числе у него речь такая была, по которой видно было, что человек он пустой.
«Тарабарщину просто не понял»
Отдельный набор слов каждый человек получает во время приобретения профессии. Владыка отметил, что и само слово «профессия» — иностранное. По его словам, многие профессии пришли в Россию с Запада. Особого разговора заслуживает медицинский язык, основа которого — латынь.
— Я как-то сидел в поликлинике в коридоре и мимо проходили два врача и между собой говорили на латыни, и я эту тарабарщину просто не понимал, то есть чисто профессиональный их язык, — улыбается архипастырь. — Но, когда потом к одному из них я вошел в кабинет, он говорил на простом и понятном мне языке, не используя ни одно латинское слово.
Также епископ остановился на языке фантастическом, с которым мы сталкиваемся в компьютерных играх, фильмах и книгах. Их авторы часто любят придумывать новые слова, и молодежь, в особенности дети, их быстро перенимают.
В устной речи сберегли коренное…
— Нам важно сохранять Божий, родной, коренной, общественный язык, — подчеркнул он и вспомнил, что в Библии тоже есть заимствованные слова, такие как епископ, ангел, иерей, апостол, аллилуия, аминь, но все они были приняты не самостоятельно, а в совокупности с христианством. — Но обратите внимание, в обычной речи мы не так и часто используем их. Мы не говорим «епископ», но «владыка», не «иерей», но «батюшка» или «отец», мы в обычное речи не говорим «аминь», но всегда объясняемся понятно: «да». То есть в устной речи у нас осталось наше коренное, а не принятое.
Владыка Евфимий особенно подчеркивает: пять приобретенных «талантов»-языков мы тоже можем использовать, но сохранять нужно таланты основного порядка.
«Остались лапша, щи, кисель и каша»
— Охранять русский язык необходимо от внедрения в него непонятных, заимствованных из других языков слов», — уверяет он и напоминает, что даже обед у нас стал «иностранным», поскольку «омлет», «компот», «гарнир» — это французские слова, «салат» — итальянское, «шницель» — немецкое. — Мы потеряли наш обеденный стол, хоть и остались у нас лапша, щи, кисель и каша.
Чтобы максимально сберегать свой язщык, епископ советует с каждым ребенком заниматься так, чтобы он полюбил родной язык, «а дальше он будет контролировать сам себя».
Тема для аудитории, собравшейся в зрительном зале Музея истории казанского старообрядчества, оказалась настолько значимой, что еще полчаса после выступления лектору задавали вопросы, а многие попросту высказывались о наболевшем — о том же русском мате, о проникновении иностранных слов. Один из слушателей поинтересовался об изменении языка после церковного раскола, на что владыка отметил: как ни странно, в целом, язык на Руси остался тот же, хотя позже у никониан произошли изменения некоторых ударений в словах…
| Автор(ы): | Максим Гусев |
|---|---|
| Медиа: | Максим Гусев, Музей истории староообрядчества Казани |