О канонизации святых

Церковь старообрядческая во вторую половину XVII века и в первую XVIII перенесла величайшия страдания. После значительной свободы в царствование Екатерины II и Александра I, старообрядчество при Николае I снова подверглось жестоким мукам. Но эти гонения не были столь продолжительными, как прежние,  и не достигли их силы и жестокости. Старообрядцы в это время подвергались лишению гражданских прав, конфискации имуществ частных и церковных, всевозможным ссылкам и заключению в полицейских участках, тюрьмах и в монастырских крепостях.

 Наиболее острые гонения старообрядческая Церковь перенесла в первые сорок лет по отделении господствующей церкви. Гонения эти начались от руки высшей церковной власти и огнем: Павел, епископ Коломенский, по распоряжению патриарха Никона был сожжен в срубе. И с этих пор на долгое время огонь, как всеочищающая стихия, сделался последним дыханием страдальцев за веру. Старообрядцы подвергались дальним ссылкам, телесным пыткам с растяжением всех жил и суставов, заключались в сырые ямы, наполненными извержениями и разными гадами, томились в едком дыме, на морозе. Но жизнь свою страдальческую они в то время большей частью насильственно оканчивали в огненных пылающих срубах, и земля принимала лишь обгорелые их кости. Такой удел всевысшею волею был предначертан почти всем пастырям-вождям. Остальные верные сыны Церкви оканчивали свою жизнь в пытках и казнениях всевозможных видов и родов. Человеческий ум тогда сильно изощрялся в изобретении орудий пыток и предания смертной кончине. Все эти орудия старообрядцы испытали на себе в значительно большей части, чем все другие классы русского населения.

Весь этот неисчислимый сонм мучеников за веру уже давно ждет своего прославления от чтущих их память и страдальческую кончину. Но в прежние времена к этому прославлению своих святых старообрядческая Церковь почти не имела никакой возможности. Столь продолжительные и такой ужасающей силы гонения, с одной стороны, и на долгое время неимение высшей церковной власти – с другой стороны, в самом мышлении старообрядцев зародили неверную мысль: одним казалось, что в Церкви окончательно погибла священная иерархия (безпоповцы), другие, имея лишь священников, питали надежду на возобновление полного церковного чина, на торжество Церкви. Эти обстоятельства зародили в умах многих старообрядцев представление, что теперь, после видимого крушения иерархии при патриархе Никоне, прославленных святых и быть не может.

Несмотря на весьма широкое распространение этой мысли, она никогда не имела внутренней глубины и уверенности; даже сами высказывающие ее сомневались в ее достоверности и в глубине души надеялись, что она отпадет сама собою. Только этою надеждой можно объяснить. Что еще в древнее время, в самый разгар первых гонений протопопу Аввакуму была составлена полная служба, и внешний вид его был напечатан на иконе. В писаниих старообрядческих, как например « Виноград Российский», страдальцы за веру изображаются, как прославленные святые.

Все это являлось подготовкой к будущему прославлению.

Теперь этой мысли о небытии в старообрядческой Церкви прославленных святых быть не должно. Церковь сияет полнотою священноначалия, пользуется гражданской свободою, украшается великолепными храмами. При таких обстоятельствах с полной уверенностью можно сказать, что святые страстотерпцы ждут посвящения их имени храмов, прославления их памяти в торжественнейших церковных песнопениях и молитвенного обращения к ним для испрошения Божией милости в делах частных, в радостях и скорби и в деле церковного домостроительства. Все это послужит упрочению духовной самостоятельности и процветанию Церкви.

К совершению этого великого дела Церковь с церковно – канонической стороны никаких препятствий не имеет.

Из церковной истории легко извлечь основания, по которым Церковь  прославляла праведников или причисляла их к лику святых. Обильные данные этого рода собраны в книге Е. Голубиского «История канонизации святых в Русской Церкви».

В древнейшие перво-христианские времена, во времена гонений при императорах-язычниках, к святым причислялись все, скончавшие свою жизнь в мучениях за веру Христову. Самые страдания за веру давали Церкви право причислять мучеников к лику святых.

Патриархи, епископы, скончавшие жизнь свою на кафедре, т. е. во время управления своими паствами, тоже все причислялись к лику праведников. Так, константинопольские патриархи с 315 гпо 1025 все прославлены, одни из них причислялись к лику святых тотчас после смерти, а другие спустя более или менее продолжительное время. Причтения ко святым лишились только те из иерархов, которые впали в ересь, или запятнали себя чем –то укоризненным. Основанием для причтения ко святым всех епископов, добре до конца жизни правивших своею церковью, служило глубокое верование, что епископы, как признанные ходатаи за людей пред Богом в сей жизни, остаются таковыми и в загробной.

Подвижники благочестия, пустынники, прославившиеся особыми подвигами или проведшие значительное число лет в пустыне, почти вне всякого общения с людьми, и там жизнь свою скончавшие, также причислялись к лику святых.

На Руси также существовало убеждение «многи бо святые праведные не сотвориша чудеса, но святы суть». Уже самая жизнь этих праведников была безпрерывным, долго продолжающимся чудом, и поэтому для прославления их во многих случаях были даже излишни особые видимые чудотворения. Конечно, многие из них, или при жизни, или после смерти обладали даром чудотворений, но на них не смотрели, как на свидетельстваих святости, а как на особые проявления Божией милости чрез признанного уже угодника.

Все остальные праведники причислялись к лику святых на основании особых чудотворений, совершенных ими при жизни, или совершавшихся на их гробах, от их мощей. Относительно древнейшей греческой Церкви можно только предполагать, что чудотворения, кроме праведной, высоко- подвижнеческой истинно-христианской жизни, было основанием к прославлению, к причтению к святым. От этого правила в древние времена в греческой Церкви часто отступали; мученичество, доброе, истинно Христовое пастырство и высокое подвижничество, были ни для кого несомненными основаниями для прославления.

Антоний Печерский, по неведомым нам судьбам, не был сподоблен дара чудотворений и явления его телесных останков-мощей, но был причислен к лику святых.

Св. Владимир без чудотворений, без явления мощей был причислен к лику святых, как креститель Руси, как равноапостольный. Подобные примеры причисления к лику святых за особо великия заслуги пред Церковью были и еще.

Дар чудотворений признавался в нашей Церкви главным и, пожалуй, единственным основанием для причисления к лику святых. Многие святые были канонизированы до открытия их мощей, например, Феодосий Печерский, Никита Новгородский, митрополит Петр, Александр Свирский и другие, мощи их были открыты после причисления к лику святых, иногда спустя очень долгое время. Многие святые были канонизированы после открытия их мощей, например Исаия Ростовский, Евфимий Суздальский, Савватий Соловецкий и др. Замечательно, что некоторые из святых, мощи которых были открыты за более или менее продолжительное время до Никона патриарха, были канонизированы господствующей церковью после ее отделения, или при Никоне, или после его, и даже во времена синоидального правления, например Герман Соловецкий, мученик Меркурий Смоленский, князь Феодор Ярославич, брат Александра Невского, преподобные Нил Столбенский, Кирилл Новоозерский… Сии святые, принадлежащие собственно к церкви старообрядческой, однако до сих пор не прославлены ею.

Хотя много мощей сохранилось в целом виде, или почти в целом, однако и кости святых праведников почитались за святые мощи. Мощи апостолов Петра, Павла, Андрея, Луки и Тимофея сохранились в виде костей, тоже первомученника Стефана, сорока мученников, Симеона Столпника.

Из изложенных древле-церковных обычаев относительно причисления к лику святых можно извлечь два следующих весьма важных правила.

В древнейшей первохристианской Церкви все мученники, т.е каждый христианин, в страданиях за веру жизнь свою скончавший, причислялись к лику святых. Все подвижники благочестия, прославившиеся даром чудотворения при жизни или после смерти, причислялись к лику святых. Дар чудотворения есть несомненное доказательство святости: наличие мощей никогда не признавалась обязательною.

Оба эти правила вплне приложимы к праведникам Церкви старообрядческой.

История Церкви старообрядческой, особенно, как уже было сказано, за первые сорок лет по отделении церкви господствующей, есть история мучеников за веру и история многоразличных чудес.

Каким чином совершалось причтение к лику святых в греческой Церкви во времена перво-христианскик, во времена вселенских соборов и в более поздние, — об этом нет никаких исторических свидетельств.  Этих свидетельств и не могло быть, потому что особого определенного чина и не было. Есть только единственное свидетельство, что в греческой Церкви святые мало – по-малу и незаметно были провозглашаемы народом; это значит, что провозглашение святых совершалось без всякого чина, лишь по одним народным побуждениям.

Дело происходило так: жители, ближайшие к месту вечного упокоения праведника, или свидетели его жизни, начинали почитать его, как святого. Это почитание распространялось затем и на другие епархии, митрополии и патриархии.

Этот греческий обычай полностью перешел в нашу русскую Церковь.

 Феодосию Печерскому установлено празднование тотчас после его кончины или спустя очень короткое время,- установлено его учениками и подвижниками, в одном Печерском монастыре. Только через 33 года после его смертибыло установлено всеобщее празднование уже с изволения великого князя и с благословения митрополита. Таким же путе причислен к лику святых преподобный Сергий Радонежский: его почитание святым началось в монастыре и затем постепенно, без каких-либо разрешений, сделалось всероссийским. Празднование Макарию — Унженскому началось в г. Солигаличе в 1532г. ,а так сказать, официальное признание его святым было установлено почти через целое столетие после этого, патриархом Филаретом в 1619 г.

Такая чисто-народная, без разрешения высшей церковной власти, канонизация возможна была и допускалась только относительно таких великих святых, святая жизнь которых была на виду народа и церковных властей. Относительно других действовали другие правила: прославление таких святых требовало особых изысканий, добрых свидетельств об их жизни и чудотворениях. Все эти испытания производились с ведомаи разрешения епархиального архиерея; все добытые сведения часто неоднократно проверялись особыми архиерейскими послами. На основании этих сведений архиерей давал разрешение праздновать святому, смотря по обстоятельствам, иногда в одном монастыре или приходском храме, иногда в округе, и иногда в целой епархии. Разрешение архиерейской власти необходимо было и в тех случаях, когда по тем или иным побуждениям, требовалось установить общее или местное празднование такому святому, слава которого была мало распространена в народе. Этими разрешениями епископы, в сущности напоминали народу об его собственных наставниках-чудотворцах.

Через эти обстоятельства, т е через необходимость изыскания о жизни и чудесах о малоизвестных святых и через потребность распространить славу святого, и создалось участие епископской власти в деле причисления к лику святых.

Во многих случаях такое участие было необходимо и неизбежно: иначе народ, предоставленный самому себе, мог бы запутаться в сомнительных святых, в ложных чудесах, или забыл бы святых действительных.

Местное празднование святым устанавливалось местным епархиальным епископом. Так, например, новгородский епископ Иона установил местное празднование Савве Вишерскому, установил просто, без письменных документов, словесно- « повел образ святого написати на иконе, также канон и прочая». Можно предполагать, что в большинстве случаев, особенно сомнительных, епископы обращались за разрешением к митрополиту – патриарху.

Общее по России празднование устанавливливалось митрополитом, после патриархом. Иногда при этом испрашивалось разрешение великого князя, царя, но это делалось просто ради чести, а не по долгу, не по необходимости. Иван Васильевич Грозный вовсе не присутствовал на соборе 1547г. , канонизировавшем многих святых; он не желал к делу чисто-церковному примешивать государственную власть.

Участие епископской власти в деле канонизации всятых ограничивалась исследованием свидетельств о жизни и чудесах, разрешением отправлять новому святому службу и в одобрении этой службы. Так в грамоте патриарха Филарета об установлении празднования Авраамию Чухломскому читаем;  «Против свидетельства и дозору за показанные исцеления онаго преподобного отца Авраамия, бывшего игумена Покровского Городецкого монастыря, по его святости, почитать с прочими преподобными, равно и по написанной книге в пристойное время по церковному чиноположению службу отправлять.»

Все эти кратко указанные данные свидетельствуют о том, что наши епископы, особенно собор их, имели полное право и власть установить празднование собственно нашим старообрядческим праведникам- пастырям и страстотерпцам Церкви старообрядческой.