Это был скромный, преданный духовному делу архиерей. Его простота и искреннее стремление быть полезным, но в то же время не обременять собою других, поражали до глубины души. Епископ Новосибирский и всея Сибири Силуян (Килин), ушедший в жизнь вечную на 83 году жизни, у многих в памяти останется таким — преодолевающим старческую немощь, чтобы, несмотря ни на что, исполнять обязанности епархиального епископа. Своими воспоминаниями о нем делится редактор портала «Старообрядцы» Максим Гусев. Он был одним из последних журналистов, взявших интервью у престарелого владыки…
Никого не тревожить
Почти три десятилетия в сане епископа, а до того — еще почти столько же в сане священника. Богатейший духовный стаж. Мудрость. Опыт. И глубокая печаль — именно ее чувствовал я все те несколько раз, что судьба сводила меня пообщаться с владыкой Силуяном. Он очень переживал за Церковь, за те последствия, в которых ввергла ее советская власть — задушившая, забившая веру до того уровня, когда люди из храмов «ушли» в домашние моленные. И даже время свобод, дарованное после кровавого террора и заплесневелой перестройки, не сильно изменило ситуацию. Слишком долго царствовали в стране безбожные годы. Едва ли не на все вопросы, которые задавал я ему, владыка отвечал, снова и снова вспоминая о крахе ствола духовности, который только в 2000-х годах стал осторожно, точно опасаясь чего-то, давать молодую поросль. Он лелеял ее — чтецов, диаконов, священников, которых пусть и редко, но возводил в духовные степени. И понимал, что его епархия — огромная территория, которая только недавно стала делиться на Дальневосточную и Томско-Енисейскую, что лично ему принесло некоторое облегчение, но принципиально проблемы не решило. И потому, планируя архиерейский визит, он старался никого не тревожить — ехал сам, порой без сопровождающего.
«Людей грамотных у нас не хватает»
В Тюмень — самый западный рубеж его епархии, уже на стыке с Уралом, — он всегда приезжал один. Без чтеца, диакона, свещеносца. Один выходил из плацкартного вагона, объясняя: «Пусть лучше чтецы и диаконы служат там, куда поставлены, ведь даже в этом случае людей грамотных у нас не хватает».
В декабре 2018-го он приехал в Тюмень в очередной раз, чтобы совершить чин освящения храма — компактного, обустроенного в частном доме, для небольшой, но потихоньку разрастающейся общины староверов. Это было освящение, которое вряд ли кого-то оставило равнодушным. И не только из-за радости происходящего. Владыке Силуяну сослужил в тот день всего один пастырь — временный настоятель храма сего, окормляющий общину протоиерей Иоанн Устинов из соседней Уральской епархии. Здесь, несмотря на торжественную многочасовую службу, вновь не было ни диакона, ни чтеца. А владыка, спустя время, сказал мне, что и этого могло не быть, если бы немолодой уже уральский протопоп не согласился взять храм во имя Рожества Иоанна Предотечи Крестителя Господня под свое окормление.
Как и положено архиерею…
И все же, несмотря на возраст, он много ездил. Да он и не мог иначе. На него же смотрели и пожилые, и молодые, а он, как любвеобильный пастырь большого стада, обязан был подавать пример, даже если для этого надо было превозмогать собственные усилия. Старался посещать сибирские приходы хотя бы в дни престольных праздников, и, как и положено епархиальному архиерею, проводил собрания, встречался с властями, убеждая помогать набирающим силы общинам, жаждущим созидать и развивать духовность. Всякий раз, листая новости из жизни сибирских приходов, искал упоминание о епископе Силуяне. И знал, что, если рассказывается о престольном празднике, обязательно прочитаю: «Службу возглавил преосвященный Силуян в сослужении…»
Каждого кандидата на духовную степень, а также всякого чтущего и поющего в том или ином храме, он старался оберегать, пока те не встанут прочно на ноги, и призывал к этому все общины — в людях, которые будут стоять перед святыми образами, а тем более в алтарях, он видел будущее, но для этого им нужно было создать условия, мудро направить, а иногда надо было проявить высшую мудрость — не мешать им в их делах, задумках.
«Аще ли же в силах…»
Он редко давал интервью журналистам. Не потому, что отказывался. Просто не сильно просили. Но каждому, кто обращался, отвечал на вопросы, понимая, что в этом есть слово проповеди Божией. Последнее интервью он дал журналистам томской телекомпании ТВ-2. Рассказал о себе, о вере, словно понимая, что это последнее его обращение к людям.
А мы в последний раз виделись с владыкой в мае в Москве на всемирном форуме старообрядцев — он благословил меня, сидя за столиком: владыке все труднее было стоять, да и ходить уже было сложновато. «Аще ли же в силах — осмьдесят лет. И множа их труд и болезнь». Слова из Псалтыри как нельзя лучше иллюстрировали его жизнь последнего времени. Он оказался в силах, но болезни словно и не замечал. И даже одну из последних своих Литургий в родном кафедральном соборе во имя Рожества Богородицы служил как будто из последних сил. То богослужение очевидцы описывают с волнением в сердце: чтецы то и дело поддерживали ослабевшего архиерея, а все молящиеся с замиранием следили за каждым шагом епископа, понимая, что дело идет к концу…
Впрочем, и он боролся, и за него боролись. Микроинсульт, пережитый им в конце сентября, не сломил епископа — он оставался на связи, заочно участвовал в Освященном Соборе, молился. Его дважды госпитализировали, но врачам удавалось стабилизировать состояние престарелого владыки. Пятого ноября его уже готовили к выписке, но вдруг состояние архиерея резко ухудшилось. А вечером он скончался.
Максим ГУСЕВ,
фото Александра ГОВОРОВА