Среди никонианского духовенства Санкт-Петербурга священник Алексей Иванович Малов (1787-1855) пользовался славой красноречивого проповедника. Ему было поручено духовное воспитание будущих офицеров – Малов был законоучителем в Инженерном и Артиллерийском училищах, в Школах гвардейских прапорщиков и кавалерийских юнкеров.
В 1831 году священник издал книгу «Письма к воинам», в которой взялся разъяснить солдатам и офицерам, «что истинно для них полезно, и от чего они должны быть предостерегаемы». По мысли сочинителя, книга способствовала «возбуждению в воинах духа веры, преданности к государю и других воинских доблестей». Одно из писем посвящалось старообрядцам – «раскольникам», как выражался Малов.
В первой половине XIX столетия в России было издано не так уж много книг, в которых упоминались бы староверы. Поэтому сочинение Малова любопытно как яркое, хотя и предвзятое, суждение о старообрядцах.
Причиной для письма о «раскольниках» стало появление в войсках староверов, «которые как упорством собственным, так и прельщением других причиняют полкам некоторые беспокойства и нестроения».
Письмо начинается с изложения истории старообрядчества. И сразу, рассказывая о книжной справе середины XVII века, которую Малов приписывает царю Алексею Михайловичу, а не патриарху Никону, священник вводит читателей в заблуждение: «Церковные книги были сверены с древнейшими рукописями, с вернейшими греческими подлинниками, от всех погрешностей очищены».
Против «очищенных» книг выступили «большею частию или расстриги, или выгнанные из монастырей чернецы, или отрешенные от должностей пьяные дьячки и пономари, или мироеды, то есть богатые мужики-хапуги». Алексей Михайлович был вынужден обрушиться на них «правдою и властию».
О Соловецком разорении Малов писал: «Гром повеления царского их [старообрядцев] устрашил, но не успокоил. Они в великом множестве убежали в Соловецкий монастырь и в нем укрепились. Государь в 1676 году отправил противу них воеводу Ивана Мещерского. Сей воевода многих переловил, но большая часть утекли в олонецкие приморские края, укрылись там в лесах и ущелиях».
О Хованщине – Стрелецком мятеже 1682 года Малов рассказывал: «Пользуясь неустройствами, которые по случаю первого стрелецкого бунта произошли в Москве, он [священник Никита Добрынин] снова собрал партию, приобщил к себе воров, пьяниц и мошенников и столь был дерзок, что требовал открытого состязания со святителями Церкви. Их величества государи Иоанн Алексеевич и Петр Алексеевич по смутности обстоятельств сие им дозволили. Состязание или спор происходил в Москве в Грановитой палате».
Но поскольку на состязании старообрядцы «только с злостию смеялись» над никонианами, «противу них снова возгремела правда помазанников Божиих. Никита, как вождь мятежников, на Красной площади казнен, а прочие поручены в особенный надзор духовенству».
В вину староверам Малов ставил несколько неудавшихся покушений на Петра I. Но главной виной старообрядцев священник считал их богатство. Он прямо по-марксистски пытался возбудить у солдат и офицеров «классовую ненависть» к староверам.
Вот Малов возмущается: как могут старообрядцы гнушаться теми, кто курит и нюхает табак! Он пишет: «Не оскорбляется ли солдат, когда видит, что богатый раскольник пьет чашек по двадцати чаю, лакомится апельсинами и другими растениями?.. Купец кушает ананас для услаждения. Для услаждения же нюхает табак и солдат. Один пьет удовольствие из чашки, а другой по своей бедности сосет оное из трубки».
Другое глубокомысленное замечание священника: «Богачи часто уклоняются в раскол только по глупому честолюбию, а мелочь и нищета только из скуска хлеба. Где же тут ревность о истине и где чистая любовь к правоверию?» Не без раздражения Малов пишет о купцах-староверах: «Государь дает им все способы к обогащению, часто дает особые привилегии, многих украшает медалями».
После таких строк ожидаешь призывов к революции, к «экспроприации экспроприаторов», к казням купцов и мироедов. Но в конце письма священник несколько смягчается: «Конечно, не все раскольники злы и малосовестны. Конечно, в настоящие времена, а особливо в городах, они довольно уже образовались, приметно умягчились во нравах. Многие живут смиренно и тихо, платят государственные повинности и проходят некоторые должности с честностию примерною. Таковы особенно купцы. Но в деревнях и селениях еще и по сю пору невежество крайнейшее и ненависть к Церкви Божией жесточайшая».
Сочинение Малова ценно тем, что он сам общался с купцами-старообрядцами и вел с ними споры. Однако создается впечатление, что купцы, споря со священником, не предлагали ему ни чаю, ни апельсинов, ни ананасов. И тогда обиженный проповедник решил отомстить «мужикам-хапугам» на страницах книги, противопоставив богатых «мироедов» солдатам и офицерам, бедным, но честным и искренним
Дмитрий Александрович УРУШЕВ
Иллюстрации предоставлены автором,
на верхей иллюстрации:
Парад на Дворцовой площади в Санкт-Петербурге. Гравюра 1815 года