Большие и маленькие, нарядные, деревянные и литые, особенно ценные и почти всегда намоленные — к оформлению своих уголков для молитвы староверы традиционно подходят со всей ответственностью. В красном углу избы, дома или квартиры — там, куда падает первый взгляд у всякого входящего — все должно быть чисто, опрятно и образцово. О святых уголках древлеправославных христиан наш рассказ сегодня.
Красный — значит, красивый
С трепетным старанием готовил мой дед Никифор Семенович Кетов божницу в нашем доме. Этому предшествовала большая подготовка: подбор главной иконы, расчет, какой должна быть полка, выбор материала. Он не был плотником, но никому не хотел доверять столь важного дела, поэтому и выполнил его сам. А потом, когда все было готово, мы вместе — старый дед и внучек — любовались результатом. Так, наверное, многие делают, оформляя свой «красный угол» (конечно, от слова красивый) со всей ответственностью, ведь взгляд на божницу будет падать всегда, сюда же будут устремляться взоры гостей и случайно заглянувших людей, которые, по давней староверской традиции, должны при входе «положить» три поклона на святые образа и приветствовать хозяев словами «Мир дому сему!»
Порядок ли в душе?
К украшению домашних иконостасов верующие люди относятся серьезнее, чем ко многим другим делам и вопросам. Около этих ликов старообрядцы проводят долгое и самое важное время своего дня: молятся утренние и вечерние правила, читают молитвы перед трапезой, спонтанно встают перед образами… И потому — сюда все тщание и старание: оформить опрятно и основательно, украсить так, чтобы глаз радовался.
Красному углу всегда внимание — здесь и уборка вне очереди. По состоянию божницы в доме старообрядца, говорят, даже определяли, порядок ли в душе у человека. Ведь если бардак, то некогда такому следить за состоянием святого уголка.
Но, если раньше такое отношение к святому месту было нормой, то в наше время, ставшее преемником советского, когда верующих гнали и демонстрировать свои религиозные предпочтения было жизненно опасно, все стало иначе.
Не хочется глаз отводить
Теперь домашние иконостасы размещают на полках шкафов, в дальних углах комнат, иногда закрывая иконы, свечи, веточки верб и другие простые и понятные украшения от посторонних глаз. Безбожная власть у многих вытоптала внешние элементы набожности, но не смогла ничего сделать с внутренними — молодые староверы, как и их стареющие родители, стремятся и минимальный домашний иконостас обустроить со всей верой и любовью ко Господу и Его святым, пусть и не выставляя это место напоказ.
И все же как и подлинные староверские иконы — всегда сочные, яркие, бросающиеся в глаза, так и уголки для молитвы у некоторых старообрядцев — хочется смотреть и глаз не отводить. Так, например, в уютной квартирке у екатеринбурженки Антонины Сергеевны Воробьевой. Здесь все утопает в зелени, а главное место отдано под божницу. Видно, как бабушка дорожит молитвой в своей жизни, и потому много сил вкладывает в опрятность небольшого иконостаса.
Семейные разговоры под иконой
…В новой квартире Никифор Семенович иконой и крестом обозначил как основное место в дальней комнате, где все мы молились, так и кухню — здесь были повешены литые крест и небольшая икона. Именно кухня стала первым местом, где было удобнее всего, но не в последнюю очередь и для чтения молитв перед трапезой, оформить небольшую божницу. Под ней мы обедали, здесь собирались на семейные разговоры — словом, ее расположение было определено правильно. Да и многоквартирные дома в поздне-советской и постсоветской России планировали так, что кухня часто была первой точкой, куда «ложился» взгляд сразу при входе.
Имея два места для домашней молитвы, мы всегда довольно активно пользовались ими — кто-то приходил позже и, чтобы не тревожить тех, кто отдыхает, молился на кухне, а когда готовились ко Причастию, логично было разделиться и отбивать поклоны по лестовке в том ритме, который удобнее.
Пожалуй, лучший святой уголок
Супруги Феодор и Елизавета Гусельниковы из Верхней Пышмы тоже молились каждый в то время, когда и кому удобнее. При этом святой уголок у Феодора Дмитрича был одним из лучших, который мне вообще доводилось видеть у старообрядцев. Он располагался в его небольшой комнатке сразу за печкой и состоял из десятка икон, подсвечников и лампады, а на рукодельном аналое всегда лежал молитвослов или канонник. Хозяин дорожил своим уголком и искренне радовался комплиментам от тех, кто выражал свой восторг от увиденного.
По ночам образа освещались удивительным светом — дед Феодор считал ночную молитву очень ценной и особо угодливой Богу и выполнял это правило строго!
Лик, стоящий… вниз головой!
У Ирины Петровны Кетовой — еще одной представительницы именитого рода уральских староверов — божница была самой необычной, какую я видел. Вроде бы ничего выдающегося — просто икона, писанная то ли в конце XIX века, то ли в начале ХХ-го. Но под конец жизни бабушка полностью лишилась зрения, и поскольку жила одна, некому было подсказать ей и исправить единожды допущенную ошибку. Однажды во время уборки она почистила божницу, а икону… перевернула вниз головой, хотя даже и не подозревала об этом. Не знаю, сколько времени так прошло, но поправить это недоразумение у болящей Ирины Петровны довелось мне…
Не одна под образами…
А какая красота ждала меня всякий раз, когда гостил я у жительницы села Пристань Лидии Заплатиной! Здесь тоже не было ничего уникального, но сама атмосфера деревенского дома, полы, устланные ручниками — вручную сшитыми ковриками, идеальная чистота в комнатах у трудолюбивой хозяйки… К красному углу вел самый главный ручник.
Лидия Михайловна, дальняя моя родственница, принимала меня всякий раз, когда я приезжал на родину предков. Угощала деревенской похлебкой, но перед тем вместе с ней мы становились перед образами, и я замечал, как светлело лицо бабушки Лиды — в первую очередь, от того, что иногда она может становиться пред образами с кем-то еще. К тому времени супруга у Лидии Михайловны не было уже лет двадцать — жила бабушка одна, лишь по выходным к ней приезжали дети и внуки.
Иконы от прабабушки
На Пристани местные жители-старообрядцы иконы в божницы вообще подбирают старательно. Судите сами: почти в каждом доме, в каждой семье есть своя история об одном или нескольких ликах в домашних иконостасах. У церковного старосты Валерия Макарова и его супруги Зои видное место в святом уголке занимают иконы Спаса и Богородицы. Обе достались Зое от прабабушки Пелагеи и она хранит их, как зеницу ока.
— Иконостас у нас появился сразу, как поставили дом, — говорит Валерий Иванович, добавляя, что в нем восемь икон, которые утром и вечером озаряются светом лампад, а супруги встают рядышком, чтобы поблагодарить Бога за долгую совместную жизнь.
Любо-дорого смотреть!
Среди 15 разных ликов в домашнем иконостасе Нины Булатовой первая — та, которая досталась Нине Алексеевне от бабушки. После этого, по ее словам, «иконостас сам-собой стал формироваться».
— Одной из первых была икона святителя Николы, которым свекровь благословила нас с мужем Василием на брак, — рассказывает она. — Потом от свекрови же в наследство досталась «Неопалимая Купина», а еще две иконы по ее заказу написал местный иконописец Никола Щапов.
А от мамы ей крест достался — теперь это литое распятие для нее самое ценное и любимое. Бабушка вспоминает, что в годы советской власти иконы ей приходилось скрывать, тем более, что она учительницей в сельской школе работала! Но в девяностые годы таиться уже не надо было — все лики она достала и оформила так, что любо-дорого смотреть!
Божница началась с креста…
У ее односельчанки Зинаиды Глушковой первым в иконостасе появился небольшой деревянный крест. Она говорит, что только-только купили они с мужем дом, внутри еще ничего не было, а крест уже висел. Зинаида Петровна говорит, что любимая ее икона – Богородица «Неутолимая печаль», которая в свое время досталась ей от мамы.
И, конечно, ее святой уголок уместно дополнен и украшен лампадой – взглянешь на него, и как-то умиротворенно на душе, охота остаться здесь хотя бы ненадолго.
Максим ГУСЕВ,
фото автора и чтеца Илии УСТИНОВА