Ранее чем вести полемику с сектантскими мнениями по различным вопросам, необходимо сказать хоть несколько слов о тех источниках вероучения, какие принимают они и принимаем мы.
Как известно, почти все сектанты Св. Писание считают единственным источником веропознания и отвергают всякие ссылки на так называемое «предание Церкви».
Истина только в Писании. Предание, мнение отцов, это «шелуха, которая только засаривает правду Евангелия, Христова благовестия, сор, среди которого становится трудно и отыскать откровенную истину».
Мы были бы связаны по рукам и ногам в наших дальнейших рассуждениях, если бы не попытались, хоть коротко, вскрыть неправду этих рассуждений.
Что такое св. Предание?
Это, во-первых, дополнение Писания, во-вторых – разъяснение Писания и в-третьих, наконец, это прошлое и ныне действующее откровение, живущее в живой Церкви.
Нужно ли нам дополнение Писания или там сказано все и больше сказать нечего?
«Нечего… Сказано все», – говорят сектанты.
Правда ли? Св. Иоанн Евангелист говорит, что о Господе Исусе сказано не все.
«Много и другое сотворил Исус, и если бы писать подробно, самому миру не вместить бы написанных книг» (Ев[ангелие] Иоан[на]. 21, 25).
Мы можем думать, что остальное несущественно, неважно.
Но вот у ап[остола] Павла мы находим изречение Господа, которого нет в Евангелиях.
«Блаженнее давать, нежели получать».
Разве это изречение, опущенное в Евангелиях из многого, что не могли вместить четыре книги, не нужно?
И если бы это изречение дошло до нас не через ап[остола] Павла, а, напр[имер], через Ерму Пастыря или Варнаву, – мы не лобызали бы его найденную «добрую жемчужину»?
А у свв. апостолов.
Сколько раз мы находим эти указания иа незаписанное откровение, – на апостольское слово, которое должно было быть написанным только на скрижалях сердца христиан.
Ап[остол] Павел писал: «Темже, братие, стойте, держите предание, имже научистеся, или словом, или посланием нашим (2 Солун. 2, 15).
Предания сохрани, – пишет он Тимофею (1 Тим. 6, 20).
А в послании к коринфянам он хвалит коринфян за то, что они якоже предаде им, предания держат (1 Кор. XI, 2).
И отцы, начиная с 1–2 века, указывают не раз на то, что много постановлений не найдешь в Писании.
«Предание да будет заповедью» (Терт., De Coron. Milit., С. 4)
Было бы странно утверждать, что все это незаписанное, но хранящееся в верующей и благоговейной памяти христиан, не нужно, не дорого, не так же ценно, как «золото» апостольских писаний.
Ведь апостол заповедует хранить Предание, исполнять его, а чтобы хранить Предание в смысле исполнения, нужно хранить в памяти самую заповедь апостола, его слово, хотя бы незаписанное.
Мало того, по существу дела многое существенно важное в жизни христианского общества не могло быть записано и не нуждалось в записи.
Возьмем, напр[имер], обычай крестного знамения. Раз дана была заповедь о крестном знамении, тотчас она осуществилась уже в самом обычае. Заповедь стала фактом, и записывать ее стало не нужно, потому что какой записи более прочной искать, когда она ежедневно миллионы раз повторяется в практике христианской жизни?
И таких заповедей, записанных не на бумаге, а в практике жизни, должно было быть много «из соблюденных в Церкви догматов и проповеданий, – говорит Василий Великий о священных преданиях, – некоторые мы имеем от и письменного наставления, а некоторые прияли от апостольского предания по преемству в тайне. Те и другие имеют одну и ту же силу для благочестия, и сему противоречить не станет никто, хотя мало сведущий в установлениях церковных. Ибо ежели отважимся отвергать неписанные обычаи, как будто не великую важность, то неприметно повредим Евангелию в самом важном, или больше, – от проповеди апостольской оставим пустое имя». Откуда троекратное погружение в крещении, слова призывания в евхаристии и т. д.? Не из сего ли необнародываемого и неизрекаемого учения, которое отцы наши сохранили в недоступном любопытству и выведыванию молчании, быв основательно научены молчанием охранять святыню таинств (27 гл[ава]. О Св. Духе к Амфилохию)?
От Евангелия оставим пустое имя.
Конечно, оно так и есть: мы уничтожим ли погубим отобразившую учение Христа практику, быт жизни, впитавший в себя силу Евангелия, закрепивший в вечных формах его дух, а разве это не значит уничтожить Евангелие в самом главном?
Но еще более, чем дополнение, нужно Предание как разъяснение Писания.
Прежде всего, Писания нет до тех пор, пока нет веры в Предание.
Св. Писание – это собрание известных книг Ветхого и Нового Завета.
Но почему сектанты считают Писанием эти книги, а не Евангелия Фомы, Иакова, напр[имер], Евангелие египтян, книгу Еноха и т. д.?
Потому что эти книги написаны апостолами? Но, судя по надписи, апостолами написаны и Евангелие Фомы, и Евангелие Иакова.
А книга Судей? Ведь мы не знаем, кем она написана.
Очевидно, сами книги Писания признаны нами за откровение по преданию, потому что преданы нам нашими предками христианами, Церковью как откровенные.
Нет веры в Предание – значит, нельзя и отличать Евангелие Иоанна от апокрифического и еретического Евангелия Фомы.
То же и в толковании понимании Писания.
Раз существуют два разных понимания известного места Писания, то очевидно, что из них одно понимание истинно, другое ложно.
Если, напр[имер], я вижу в Писании заповедь о священстве, а сектанты этой заповеди в известном месте Писания не видят, ясно, что из двоих кто-нибудь ошибается.
Как же проверить, кто?
Полагаю, путь верный и ясный.
Предполагается, во-первых, что люди, близко стоявшие к апостолам по времени и по духу, их ученики, должны ближе знать то, что говорил и завещал Господь и Его апостолы.
А это значит, что нужно обратиться к писаниям свв. Ермы, Варнавы, св. Игнатия Богоносца и т. п., слышавшим откровение истины у ног апостолов, т.е. искать истины в Предании.
Недаром у сектантов пользуется уважением как откровение книга «Учение 12 апостолов» – один из памятников Предания.
Думается, во-вторых, что люди, в жизни своей воплотившие правду Христовой жизни, отдавшие душу свою целиком под иго Господне, кровью своей засвидетельствовавшие преданность правде Божией, а кристальной чистотой сердца засвидетельствовавшие способность видеть Бога, т. е. понимать откровение правды Его, иначе сказать, святые по жизни люди, – в своей проповеди миру, в своих писаниях не могли сказать лжи, и потому в тех случаях, когда не ясна истина, следует обращаться не к собственной нашей мысли, затуманенной грехом, нравственным удалением от Бога, Любви и Жизни, а обращаться к их писаниям как к передаче Предания Церкви.
Иначе сказать, нужно идти к отеческому Преданию.
Как увидим, это не значит утверждать непогрешимость отдельного отца Церкви.
Думается далее, в-третьих, что преемники апостолов – предстоятели отдельных церквей, которым было доверено душепастырство отдельных городов и областей, естественно, вместе с передачей им на хранение «душ верных» и Агнца св. евхаристии, получали по преданию и правое понимание учения Христова – Его истину.
А отсюда следует, что общее мнение всех епископов, дававшееся на Соборе, дает большее вероятие истины, иначе дает по преданию чистоту Христова понимания истины. «В порядке и преемстве епископов церковное предание от апостолов и проповедь истины дошла до нас. И это служит самым полным доказательством, что одна и та же животворящая вера сохранилась в Церкви от апостолов доныне и передана в истинном виде. Точно так же Поликарп, поставленный апостолом в Смирне во епископа, доживши до глубокой старости, всегда учил тому, что узнал от апостолов, что передает и Церковь и что одно только истинно. Также и церковь Ефесская, основанная Павлом и имевшая среди себя Иоанна до самых времен Траяна, есть истинная свидетельница апостольского Предания. Вследствие такого преемства епископства церковное Предание лишено той шаткости и неопределенности учения, какими отличается учение еретиков…» (Св. Ириней Лионский).
Все это, однако, не значит, что мы утверждаем непогрешимость епископов.
Главное в учении о Предании не в вышесказанном.
Суть всего, что мы сказали, сводится к следующему. Истина откровения может пониматься людьми не одинаково и приходится истинное понимание искать. И здесь, в этих поисках, перед нами окажется следующее.
С одной стороны, перед истиной стоим с недоумением или своим ее пониманием мы – люди мира сего, очень мало сделавшие для того, чтобы свою душу и совесть сделать зеркалом истины и храмом Духа Св[ятого], и с другой – сонм людей, зревших Господа в глубинах души своей, слившие с Христом свою мысль, чувство, волю.
Их общее мнение есть Предание, и я думаю, что было бы делом сатаны, если бы я свое мнение – мнение людей, живущих по плоти – не сменял на мнение этих озаренных и просвещенных.
Я рассказывал, что чувствовал я, глядя на картину «Первый Вселенский Собор» в зале патриарха.
Св. Афанасий, Пафнутий Птолемаидский – люди, дух которых во взоре их.
Я сказал себе: эти не могли сказать неправду.
Их предание истинно. Они смели сказать: «Изволися Духу Св[ятому] и нам».
Я сказал… Сказал в увлечении строго вдохновенными лицами отцов.
Теперь, около бумаги, я этого не сказал бы.
В том и истина нашего учения о Предании, что оно не есть учение о непогрешности человеческой.
Люди как люди не могут еще ручаться на истину своего слова.
И слова этих отцов собора, их предание я смел бы счесть за 8/4, 7/8 истины, за учение наиболее вероятно истинное, если бы мы называли Преданием учение отцов, –верили, напр[имер], в непогрешимость Собора епископов.
Если так представляют наше учение о Предании сектанты, они ошибаются. Это, если хотите, учение католичества и синодской церкви, обожившей епископство.
«Неизменность и сохранность Предания в неповрежденности сама обусловливается всегдашним присутствием в Церкви Духа Святого, наставляющего ее на всякую истину. Ибо в Церкви, – говорится, – Бог положил апостолов, пророков, учителей (1 Коринф. XII, 28) и все прочие орудия действования Духа, так что где Церковь, там и Дух Божий, и где Дух Божий, там Церковь и всякая благодать: Дух же – истина. Поэтому не имеющие части в Нем ни от грудей матери не питаются к жизни, ни пиют от исходящего из тела Христова чистейшего источника, но вырывают себе в земле “кладенцы сокрушеныя” (Иерем. II, 13) и пьют из болота гнилую воду, избегая веры Церкви, чтобы не быть изобличенными; отвергая Дух, чтобы не быть наученными» (св. Ириней).
Предание, по учению истинно верующих,– голос всецерковной любви.
Предание – откровение Господне ради любви собравшихся верных, или даже не собравшихся, а живущих в единении веры.
Мы верим, что Христос живет в обществе верных, проникает силой Своей единомысленных верующих, дает Духа Святого верной любви Его, чуждой стремлению к собственному возвеличению Церкви.
И поскольку Христос воодушевляет Церковь, она носит в себе постоянную силу откровения и познания правды.
В любви церковной, объединяющей дивно и таинственно верующих живых с верующими прошлых времен, открывается возможность верного хранения Церковью того, что передается в Предании от времен апостолов.
Не память, а любовь, вспомоществуемая Господом, хранит Предание.
В то же время в этой любви и возможность нового откровения.
Когда Церковь (не епископы) собиралась на Соборы, она открывала правду не справками, как учили ранее (хотя эти справки были необходимы и делались в силу любовной связанности настоящей Церкви с прошлой), но главным образом откровением Св. Духа, которого они привлекали своей любовью и своей молитвой.
В этом суть Предания как откровения, хранимого в Церкви всем церковным народом.
И свв. Вселенские Соборы дали Предание не потому, что так решили епископы, а потому, что так приняло общецерковное сознание.
И у свв. отцов непоколебимая истина то, что их любовь сохранила от прошлого, и что приняла от них как святыню, и освятила своим принятием Церковь в смысл общего сознания народа Божия, возглавленного Христом.
Можно отрицать Предание, понимаемое так. Но разве отрицать его не значит отрицать, что среди Церкви христиан жив, а не мертв Дух Святой, который должен научить Церковь всему и напоминает все, что предано Господом и апостолами и не записано (Иоанна, 1, 26).
Епископ Михаил (Семенов)