Апология о старообрядствующей иерархии священоинока Арсения Швецова, сказанная 23 марта 1886 года в Санкт-Петербургской духовной академии членам синода при многочисленном собрании народа, на обвинения миссионера господствующей церкви, священника Оренбургской единоверческой церкви Ксенофонта Крючкова
Милостивейшие государи!
Нас, старообрядцев, приемлющих священство, почтеннейший о. Ксенофонт обвиняет, аки бы не только единого или двух, но даже и всех седми церковных таинств не имеем, почему и не можем входить в состав Христовой Церкви.
Это обвинение я не признаю справедливым на том основании, что мы как ныне принимаем, так и всегда принимали все седмь церковных таинств, почему и постараюсь доказать, что мы вполне веруем во едину святую соборную и апостольскую Церковь.
Обвинение начато с таинств, но доказывать просто только о видотворении таинств еще не достаточно для того, чтобы сим показать и всю истину нашей веры во едину святую соборную и апостольскую Церковь. Ибо видотворение седми таинств и из еретиков многие совершают, и за это одно они не считаются православными. Я надеюсь, что то же скажет и почтенный о. Ксенофонт, хотя относительно современных нам католиков или папежников. Следовательно, прежде того, чтобы говорить нам о совершении церковных таинств, требуется сказать нечто о самой сущности Христовой Церкви. Но в этом мое понятие с воззрением о. Ксенофонта далеко не сходится. Он, на основании прочитаннаго им, что Церковь врата адова не одолеют, что она небес вышши есть, камения твердейши, земли ширши, никогдаже стареет, но присно юнеется, и что удобейши солнцу от течения своего престати, нежели Церкви без вести или безчестне быти. И еще, что Христос апостолам и их преемникам – пастырям и учителям, архиепископам и епископам – сотвори обетование пребывати даже до скончания века сего и сему подобного, он (о. Ксенофонт) утверждает, что Церковь, или общество верующих, даже и на один час никогда не должна быть без просвещения и руководства богоучрежденной трехчинной иерархии – православнаго епископства, презвитерства и диаконства. Соблазнись о каковой-либо истине вероучения не только все эти три иерархические степени, но хотя и одно епископство, по убеждению о. Ксенофонта, Церковь тогда вконец исчезает и без вести погибает!
Но я таковое убеждение его нахожу не согласным тому объяснению Христа Спасителя, которое показывает, что и при лукавом оке учительства тело (Церкви) хотя и потемневает, но без вести не погибает (Матф. 6, 23); объяснение ока и тела на учительство и Церковь видится в Толковом Евангелии, неделя 3 по Всех Святых, и в 1 беседе Макария Египетского); не согласным нахожу и оному Христову предсказанию, что нужда будет приити соблазнам, и что горе будет миру от соблазн (Матф. 53, 7; Лука. 17, 1-2); несогласно оно даже и состоянию первой чете учеников Христовых, 12 апостолов, которые хотя и возвышались до совершенства веры во Христа Сына Божия, но притом нисходили в такое маловерие, что и при самом Христе отчаивались во своем спасении, полагая и с ним купно потонуть в волнах морских (Матф. 8, 24-25); а во время вольного Его страдания соблазнялись даже и о Божестве Его (Матф. 26, 31; Марк. 14, 27). Почему было не хотели веровать даже и самому воскресению Его (Мар. 16, 14). А что и в таком состоянии апостолов был прообраз всей Христовой Церкви, это уясняет Толковое Евангелие в неделю 23. А блаженный Августин даже и на едином апостоле Петре видит таковый же прообраз, сице во объяснении, что кающихся принимать в веру должно, глаголя: «По справедливости убо кафолическая Церковь обязана есть исправившихся и в благочестии утвердившихся чад своих охотно прощать, когда мы ясно видим, что апостолу Петру, лице ея на себя носящему, в море утопавшему, <…> Господа по плоти от страдания отзывавшему, слуге ухо ножом отрезавшему, самого Спасителя трижды отвергшемуся и после в притворство суеверное впадшему, – прощение дано, который потом, исправившись и утвердившись в вере, даже до славы Господня страдания достигнул» (книга его «О подвиге христианина», глава 30)1.
Мы веруем, что Христос, краеугольный камень и основание Своей Церкви, есть во дву естествах – в божестве и человечестве, – так и Церковь Его я признаю быть во дву свойствах: едино разумею в правом исповедании веры, а другое в людях, содержащих это исповедание. И как Христос по божественному естеству Своему и безстрастен, и бессмертен, так и Церковь Его, по свойству веры своея, открытые нам глаголами уст Христовых, которые дух суть и живот суть (Иоанна 6, 63), должна быть повсегда неизменна (Матф. 24, 35; Лука 21, 33). А по свойству верующих, как могущих восходить до веры великия и нисходить в маловерие, могущих соблазняться и не доверять некоторым, даже и ясным истинам, она, в соответствие страстности и смертности Христова человечества, есть изменяема. Так о сем Афанасий Великий глаголет: «Истина хотя и может быть помрачена на несколько времени, но сами гонители, наконец, должны будут узнать ее» («История трех Вселенских Соборов» епископа Иоанна, стр. 98). Ибо злоба, вещает Толковое Евангелие, никогда не превозможет до конца на непорочную и чистую веру нашу и на правые веления Христовы (Неделя 19 по Всех Святых). Но сия истина Господня, как предвозвещает святый псалмопевец, пребывает вовеки (Псалом 116, 2).
Итак, ясно, что Церковь Христова по непреложности своея истины не есть изменяема, а со стороны содержателей ея в разных видах и успехах есть изменяема.
Впрочем же, указуемое нами различие свойств Христовой Церкви не должно принимать за разделение. Ибо разделять веру от верующих я столько же предосудительным почитаю, как и разделение Христовых естеств, чем пострадал проклятый Несторий. Но и сливать веру с верующими в нераспознаваемое единство я столько же опасным почитаю, как и слияние Христовых естеств, чем преткнулись евтихиане и единовольники. И как о Христе Спасителе высокие и унизительные изречения писания только те здраво разумевают, которые правильно понимают о несмешанном соединении его естеств, так и о изменяемости и неизменяемости Христовой Церкви изречения священного и святых Отец Писания правильно понимать только тогда можем, когда ясно представлять будем о двух ея свойствах.
А что действительно есть изречения в писании, относящиеся к тому и другому свойству Христовой Церкви, это не трудно приметить даже и от следующих указаний. Апостол глаголет: «Един Господь, едина вера, едино крещение» (Ефес. 4, 5). Но вера всех нас есть Христос, церковь же есть некоторый образ правды, вещает святый Амвросий Медиоланский («О долж[ностях], книга 1, глава 29).
Церковь, говорит Златоуст, не стены цековные, но законы церковные (Марг[арит]. О еже предста царица, лист 519). Соборныя бо Церкви, пишет Никон Черногорский, не стены суть, но правые учения божественных правил святых Соборов и святых апостол (Тактикон, слово 22). Христос Господь, свидетельствует Максим Исповедник, правое и спасительное исповедание веры нарече кафолическою церковию быти (Четия Минея генваря 21 дня). Ясно, что эти изречения указывают на неизменное свойство Церкви, на самого ея основателя Христа и силу словес Его, Его же правда пребывает во веки, и слово Его есть непререкаемая истина даже и тогда, хотя бы мы и не восхотели ему веровать; аще бо мы не веруем, взывает святый апостол, Он (т.е. Христос) верен пребывает, «отрещися бы Себе не может» (2 Тимоф. 2, 13). И паки: «Да будет же Бог истинен, всяк же человек ложь» (Рим. 3, 4). И созерцатель таин Божиих Иоанн, во Апокалипсисе пиша седми Ангелам церквей, пять из оных, именно же: Ефеского, Пергамского, Фиатирского, Сардийского и Лаодикийского обличает в разных законопреступлениях и даже лжеучениях, и опять всех их призывает к покаянию; очевидно, что это указывает на изменяемое свойство Христовой Церкви, именно на веруюющих.
Следовательно, почтенный о. Ксенофонт, указав такие выражения о Церкви, которые относятся только к неизменяемому свойству ея, несправедливо делает по них заключение, аки бы и изменяемое свойство ея есть также неизменяемо, чем он и противоречит явно следующим изречениям церковных учителей, наглядно показывающим по свойству верующих вид церковной изменяемости.
Петр Хрисолог: «Малый кораблец Христов (Церковь) иногда возносится к небу, иногда опускается в бездну, иногда Христовою управляется силою, иногда колеблется страхом, иногда покрывается волнами страстей, иногда выплывает на веслах исповедания» (часть 1, слово 19).
В толковании на пророка Осию пишется: «Понеже Господь различными образы управляет Церковь Свою в мире сем, иногда убо аки во гробе затворяя оную, иногда аки от смерти возставляя, иногда аки древо до корени посекая (что касается до внешнего вида), иногда паки возустрояя, убо блюстися подобает нам, да не судим о том по чувствам нашим и по плотьскому мудрованию, еже Господь провещавает о управлении Церкви Своея. Ибо спасение ея часто бывает сокрыто от умов и очес человеческих. Господь не привязывает Себя к человеческим средствам, ниже ко обыкновенному порядку природы, но хощет силою Своею превышать все то, что ни воображают человеческие умы» (на 10 стих, 1 главы Осии, Иринея, архиепископа Псковского, по текстам еврейскому и греческому).
Летописец Бароний, написав церковной истории тысячу лет, примечает: «Приидохом до тысящи лет, смотряще на то, еже в сия лета с Церковию Божиею деяшеся, и видехом яко сия тысяча лет, [по писанию] яко един день пред Богом, яко день вчерашний, иже мимо иде. О коль мнози сицевии дни [суть] у Господа Бога, аще воззрим на вечность. Видехом и сие, яко неции дни бяху светли, инии же темни, в няже не видено бе солнце, си есть, временем Церковь Божия в благополучии пребываше, а временем в печалех. Обаче солнце с нею всегда и в темныя дни. Всегда с нею Христос, аще она и зло страждет, никогда же ю оставляет, якоже свет Его, тако и тма Его. Якоже темныя и сумрачныя дни никогда суть без солнца, тако и Церковь Его и в злополучении никогдаже без Христа. Всегда (Он) с нею есть, и Он содержит и правит ю, по словеси Своему, до скончания мира» (лето Господне 1000, число 1).
Святыи Амвросий Медиоламский Церковь Христову сравнивает с луною, которая по временам исчезает, но остается не исчезнувшею, затмиться она может, но не исчезнуть (на 4 стих 20 главы Апокалипсиса объяснение Федора Яковлева).
Святый Афанасий Великий на евангельские словеса «Аще же око твое десное соблазняет тя, изми е, и верзи от себе», вещает: «Идя путем непогрешительным и живоносным, исторгнем мы у себя соблазняющее око, но нечувственное (ибо и слепые прелюбодействуют), а мысленное. Так, например, если епископ или пресвитер, как очи Церкви, живут худо и соблазняют народ, то надлежит их извергнуть. Ибо лучше без них собираться в молитвенный дом, нежели с ними, как с Анною и Каиафою, ввергаться в геенну огненную. Подобно и рука, диакон, если поступает в чем недостойно, да будет отлучен от алтаря. Если и нога, церковнослужитель, прибегает (по несчастию) ко лжи и берет деньги, подобно Гиезию, то и его, как неспособного и неблагоразумного, должно устранить от общения; да соблюдется Церковь неблазненно собирающеюся» (книга 4, стр. 479).
Здесь Афанасий повелевает извергать епископа и презвитера даже и тогда, хотя бы Церкви до некоторого времени и вовсе пришлось без них оставаться. Следовательно, церковь, вопреки уверению о. Ксенофонта, и кроме собора 12 епископов может извергать соблазнителей епископов.
И святыи священомученик Киприан сему же согласно дает наставление к клиру и народу испанскому, тако глаголя: народ, повинующийся божественным заповедям и боящийся Бога, должен отделиться от грешника предстоятеля и не участвовать в жертвопреношении святотатственного священника. Тем более, что он имеет власть избирать священников достойных и низлагать недостойных» (письм[о] 57). А что низлагающие священников недостойных, и затем по необходимости остающиеся до некоторого времени кроме руководства иерархов не подлежит осуждению, это видится от словес того же Афанасия Великого, на изречение псалмопевца: «Не постыдятся во время люто» (Псалом 36, 19), сказанных сице во времена гонений при оскудении учителей (истинных), Сам Господь Духом Своим святым препитает верующих в Него (книга 4, страница 146).
И святый Иоанн Златоустый тому же подобно вещает: «Диавол коварный, изобретатель козней, надеялся, что, погубив (истинных) пастырей, он легко расхитит стадо, но запинаяй премудрым в коварстве их, желая показать ему, не люди управляют Его церковию, но Сам Он пасет везде верующих в Него, попустил был этому, дабы Диавол, видя, что и по истреблении пастырей благочестие не уменьшается и проповеданное учение не истребляется, но еще более возрастает, узнал из самых дел, и он, и все его служители, что наше учение не человеческое, но снизошло к нам с высоты небес, что Бог везде управляет церквами, и что вступающий в борьбу с Богом никогда не может остаться победителем» (Беседы на разные случаи, часть 1, стран[ица] 339). И к страждущим за Него он писал из Кукуза, говоря: «Если епископ не находится среди своего стада, чтобы руководствовать им, пусть овцы сами возмут на себя обязанности пастыря. Робкие, которые ссылаются на этот предлог, уклоняясь от собраний, изменяют долгу веры. Разве Даниил и три отрока в Вавилоне нуждались в олтаре, храме и первосвященнике для исполнения закона» («Святый Златоуст и Евдоксия» Тьерри, стран[ица] 389). И еще он, по возвращении в Константинополь от первого изгнания своего, в похваление паствы своея говорил: «Я пришел радоваться вашим добродетелям, я слышал, как вы боролись с еретиками и укоряли их в неправильном совершении крещения, напрасно ли я говорил, что чистая жена во отсутствии мужа отвергает прелюбодеев, овцы во отсутствии пастыря прогоняют волков, что без учителя ученики сделали успехи, без отца сыновья укрепились» (Слова и беседы на разные случаи, том 2, стран[ица] 520).
Но чтоже касается до тех соборных правил, в которых повелевается судить диакона трем, презвитера шести, а епископа дванадесяти епископам, то они относятся к таковому времени, когда свободно могут составлятися такие собрания. Но время ереси, пишет преподобный Феодор Студит, по необходимости не все бывает, непременно по правилам, установленным для времени мира (письма его 2, страница 554).
О том же свидетельствует, и Геннадий Схолярий, бывый патриархом в Константинополе во время взятия его турками, тако ответствуя синаитам: «Уверяем вас о Господе, что кто в наше время требует строгого соблюдения всех обычаев и уставов Церкви, как это было во время свободы христиан, тот – враг христианства, и налагает бремя на бессильных; а кто прощает малое, чтоб сохранить целое, тот имеет дух апостольский» (Летопись церковных и гражданских событий архимандрита Арсения, лето 1460).
Тому же подобно и Матфей Правильник вещает: аще на томительство дерзнут епископы и благочестие наругают многих зол правила будут виновна (состава 1, глава 19).
А также и Феодор Вальсамон в толковании 38 прав[ила] Собора Карфагенского вещает: «Если допустить, что епископы имеют право благовременно или неблаговременно отлучать мирян и клириков, и отлучаемые имеют необходимость оставаться под отлучением, то епископы присвоят себе самовластие и сделаются владыками всякого дела, и никто не посмеет противу стать им из страха отлучения. И может быть они будут издеваться и над самым благочестием, и таким образом божественные правила сделаются причиною многих бедствий, что не уместно».
Преподобный же Викентий Лиринский решает такового содержания вопросы: «Как же поступить христианину кафолику, когда какая-нибудь частица церкви отсечется от общения со всеобщею верою? Как иначе, если не предпочесть зараженному и поврежденному члену здоровье всего тела. А если вновь явившая какая-нибудь зараза покусится пятнать не частичку уже церкви, но всю вместе церковь? И тогда он должен позаботиться пристать к древности, которая уже не может быть обольщена никаким коварством новизны» (Памятные записки его, глава 3).
Здесь Викентий, вопреки утверждения о. Ксенофонта о невозможности соблазну касаться всей Церкви, допускает, что пятно заразы может распространяться не только на часть, но и на всю вместе церковь. И в этом согласуют ему даже и другие великоуважаемые церковные учители.
Василий Великий к монахам, утесненным от ариан, пишет: умоляю вас не унывать в скорбях, но обновляться любовию к Богу, и день от дня возрастать в ревности, зная, что в вас должен сохраниться остаток благочестия, какой Господь, пришедши, найдет на земле. И если епископы изгнаны из церквей, сие да не приводит вас в колебание. Если в самом причте нашлись предатели, сие да не ослабляет упования вашего на Бога. Ибо не имена спасают нас, но произволение и истинная любовь к Сотворившему нас. Рассудите, что и в совещании на Господа нашего строили козни архиереи, книжники и старцы, а искренно принявшими учение оказались немногие из народа; разсудите, что в числе спасаемых не множество, а избранные Божии. Посему да не усташает вас многочисленность народа, волнуемого, как вода в море ветрами. Ибо если и один кто спасется, как Лот в Содоме, должен держаться здравого суждения, имея непоколебимое упование о Христе, потому что Господь не оставит преподобных своих» (часть 7, стран[ица] 223).
Преподобный Максим Грек в поучительных главах к начальствующим правоверно вещает: «Солжет дело маслинно и поля не сотворят яди, глаголет богоглаголевый Аввакум божественным духом озарився; маслиною убо иносказательне назнаменуя плодородия ради сада, святую соборную и апостольскую Церковь Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа, за еже исполнь быти ю всегда милости и Божиих щедрот. Дело же ея наричет, милостыню вкупе и поставляемыя на ню временам святители на совершение и устроение непорочныя веры христианския и на предстательство и попечение всех ея нищих и убогих, сирых же и вдовиц, якоже божественная правила крепце завещавают сущим везде преподобным епископом. Еда убо отпаде пророчество сие? Никакоже! Аще убо и изрядне речеся се о бывших архиереях во иудейский язык по Ветхому завету, яко всяко хотяху возбеситися на общаго всем человеком Содетеля и Спаса, и попрати закон вышняго и святыя заповеди; но убо и о сущих в наша времена предстателях святых Божиих церквей удобь кто уразумеет е истинствующе» (казанского издания, часть 3, страница 173).
Григорий Богослов в защищительном слове бегства своего по рукоположении во презвитера, указывает многие изречения пророков: Исаия, Осия, Михея, Иоиля, Аввакума, Малахия, Захария, Даниила, Иезекииля, Иеремии, сказанные в предосуждение священников и начальников ветхозаветной Церкви, только Григорий в таковом же смыле применяет их и к священникам новоблагодатной Церкви. А каковы выдержки его из пророков, приведем здесь хотя едину: «Горе на горе будет, и весть на весть: не будет видение от пророка, и закон погибнет от жерца, и совет от старец» (Иезек. 7, 26)… «Се Аз на пастыри, и взыщу овец Моих от рук их» (той же, 34, 10)… «И овец соберу себе и соблюду, а они пострадают, то, что следует худым пастырям» (Григорий, том 1, слово 3, стран[ица] 58).
Преподобный Максим Исповедник, в Слове о постничестве, плача о заблуждении современных христиан, сице к Богу глаголет: «“И ныне, Господи, <…> призри, яко людии Твои вси мы. Град святилища твоего бысть пуст, Сион якоже пустыня, Иеросалим под клятвою; дом святый наш бысть огнем сожжен, и вся славная наша купно падоша. И всех сих терпел еси Господи, и молчал, и смирил еси нас до зела” (Исаия. 64, 5-12). Приключишася убо сия образне ветхим людем, истинне же исполнишася ныне на нас: “и быхом поношение соседом нашим”, бесовом, “подражание и поругание сущих окрест нас”» (московского издания, страница 97).
Во время же Максима Исповедника Церковь Христова обуревалась единовольною ересию, которая касалась тогда даже и всех пяти патриаршеских престолов. Так, Большой Феатрон в лето 626, в статье «Папа Онорий» пишет: «Сей в сооружении храмов златом, сребром и мрамором украшении все изжил время. Бысть единоволец, еюже ересию тогда вси патриархи, Сергий Константинопольский, Анастасий Антиохийский, Кир Александрийский, Захарий Иеросалимский, иже и евтихианин бысть, повреждении были (Истор. Феатрон, лист 337 на обор[оте]).
Сергий же, патриарх Константинопольский, принуждал к своему общению Максима Исповедника, и посадя его в темницу, несколько раз посылал к нему своих увещателей, которые однажды, между прочим, вопрошали его, глаголюще: коея еси церкви? Византийския или Римския? Аниохийския ли или Александрийския? Или Иеросалимския? Се вси тыя церкви с подлежащими им странами с нами согласуют. И преподобный Максим не говорил им, что это не справедливо, этого быть не может, но только сказал: аще и вся вселенная начнет с патриархом причащатися, аз не имам причаститися с ним (Четия Минея генваря 21), и к Богу обращался с вышепоказанным плачем своим.
Блаженный Иероним, объясняя слова пророка Исайи: «Восстань, возстань, Сион, облекись в силу твою Сион, облекись в славу одежды твоей Иеросалим, город святого: ибо уже не будет более проходить через тебя необрезанный и не чистый (глава 52, 1), сперва толкует по историческому смыслу на Сион и Иеросалим и наконец говорит: «Все же, что обещается Сиону и Иеросалиму, говорится не камням и праху, и пеплу его в том смысле, что он будет восстановлен в прежнее состояние, как иудеи бредят, но народу иеросалимскому, который избил пророков и побил камнями посланных к нему, и, наконец, уже наложил руки даже и на Сына Божия, он, падший при страдании Христа, восстал при воскресении Его, когда многие тысячи из иудеов уверовали и остаток спасся. То же можем сказать и о Церкви, которая есть видение и высота мира, если впадет она в ересь, повелевается ей выйти из нея, и воспринять украшение прежней веры. А если она восстанет, то обещаются ей и награды святости и воздержания, так что не будет чрез нее проходить необрезанный и нечистый» (Иероним, часть 8, стр. 291).
Василий Великий, на слова пророка: «И имутся седмь жен за мужа единаго» (Исаия 4, 1), говорит между прочим, что седмь жен суть седмь духов, которых сей же самый пророк исчислит несколько после, как почивающих на том, кто процветет от корене Иесеова: дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и благочестия, дух страха Божия (Исаия 11, 1-3). Сии-то духи, поелику вси уклонишася и вкупе неключими быша (Псалом 13, 3), не имея на ком почить, с любовию приемлют человека Господня и совершают написанное у пророка. Ибо дух ведения и благочестия пребывает в бездействии в те времена, когда разумеваяй, несть взыскаяй Бога, и добродетелям обращается как бы во укоризну, что нет людей, прилепившихся к ним, и сами они как бы вдовствуют по недостатку приемлющей их души. Поелику никого они не могут пленить своею красотою, но остаются в одиночестве, то сие как бы огорчает добродетели. Но имеющий показать на себе в высшем совершенстве все роды добродетелей снимает с них укоризну» (часть 2, стран[ица] 174).
Святыи Амвросий Медиоланский, доказывая, что жертвою, принесенною от Неемии, по возвращении во Иеросалим иудеов от вавилонского плена, чрез огнь, прежде неугасимо горевший на олтаре, но при разорении Иеросалима и Соломонова храма по сокровении его во удоль безводную в воду претворившийся, означается Дух Святыи и крещение христиан, между прочим говорит: «Справедливо жертва снедалася огнем, понеже приносима была за грехи. Огнь оный был пробразованием Святого Духа, который имел снити по вознесении Господнем и отпустити грехи всех, который яко огнь воспламеняет мысль верныя души… И так сей огнь есть подлинно огнь священный, сходивший на (ветхозаветные) жертвоприношения в прообразование будущего отпущения грехов. Сей убо огнь скрывается во время пленения, в которое царствует грех, во время же свободности открывается, и хотя переменяется в вид воды, однако же сохраняет свойство огня и пожигает жертву (книга 3, «О должностях», глава 18).
Преподобный Ефрем Сирин говорит: «Благодать немного имеет наследников, с которыми может вместе радоваться: если живут беспорядочно она терпит, если нечествуют, отвращается. Впрочем, не заключает своего недра, чтобы не умерли» (часть 2, страница 647).
Святыи Иоанн Златоустый, объясняя апостольские слова: «Благодать Господа нашего Исуса Христа со всеми вами, аминь» (2 солун. 3, 18), говорит: «Сие и Господь завеща глаголя учеником: се Аз с вами есмь во вся дни до скончания века. Но сие бывает, егда мы хощем, не бо всячески будет с нами, егда себе далече творим, с вами рече выну буду, да не отгоняем прочее благодати».
Дионисий Ареопагит пишет: «Благость божественного блаженства (Бог) всегда и во всем будучи одинаковою, благотворительные Своего света лучи на все мысленные взоры обильно простирает. Есть ли же когда самовольное умных существ произволение отступит от мысленного света, по любви ко злу подавив от естества всеянные себе к восприятию света способности, то хотя оное произволение и устраняет себя от присущего ему света, однако свет от него не отступает, но к нему, и смыкающему свои очи воссиявает, и отвращающагося всюду сретает благодетельно» («О церков[ном] священноначалии», глава 3).
Почтенный о. Ксенофонт не признает никого принадлежащим составу Христовой Церкви, чем бы то ни было решился кто нарушить единство церковное. Скажем и мы, что единство Церкви Божией настоль нужно есть, как и самое наше общение со Христом. Да вси, глаголет Христос в молитве ко Отцу Своему, верующие в Мя, едино будут (Иоанн. 17, 21), и всякое разделение в Церкви, даже и кроме богословных вин, предосудительно до нарицания ереси, как это заявляет святый Златоуст на апостольские словеса «Подобает бо и ересем в вас быти» (1 Корин. 11, 19), говоря сице: «Не о догматических разделениях здесь апостол глаголет, но о несогласиях при трапезах» (Беседы на разные места Священного писания, часть 2, страница 567). Однако же видится и то, что и при несоблюдении в надлежащей чистоте единства церковного коринфян Церковию Божиею нарицал апостол (1 корин. 1, 12) и даже уклонившихся во ино благовествование галатян не лишил наименования Церкви (Галатян. 1, 2-6).
В согласность чего и Василий Великий в первом правиле – по его названию раскольников, а по нарицанию Тимофея презвитера еретиков второго чина, – нарицал, яко и еще от Церкви сущих (Правила полного перевода и 63 слово у Никона Черногорского). Зиновий Мних, ученик преподобного Максима Грека, на слова того же Василия Великого в Книге о постничестве, «яко несогласие в нас обретаемо», глаголет, яко «кривовернии разтерзают Церковь Божию сего ради заеже отступити им (в чем-либо) от учительства Господня и от Бога. Церковь Божию християнство все вкупе именует, иже прияша веру Христову, правоверне же и кривоверне…» (Показание истины, слово 37, страница 591).
Так и святый Тарасий, патриарх Константинопольский, говорил ко избирающим его на патриаршество иконоборцам: вижду расторгненную Церковь Божию, восточнии и западнии проклинают нас (Четия Минея февраля 25). Подобно и Толковое Евангелие за второе иконоборство вещает: и паки без украшения церкви Божия являшеся (1 неделя Великого поста).
Так и во дни греческого царя Феодосия Малого Церковь Божия возмущаема была ересию, еже не быти воскресению мертвых, ни воздаянию противу делом, когда Бог по молитве царя Феодосия истину воскресения извещал воскрешением седми отрок, умерших за 372 лета (Пролог, октября 22). Возможно бы и еще приводить немало от священного и святых отец писания подобных изречений, показующих изменяемое состояние Христовой Церкви, но на все нужна мера, ибо и от указанного понятно, что следует различать веру и верующих, как два ее свойства, подобно двум естествам Христовым, и что все писания, показывающие твердость и неизменность, и тому подобное, нужно относить ко исповеданию веры, а показывающие слабость, шаткость и некоторого рода изменяемость к верующим, и что верующих хотя и могут обуревать волны маловерия и соблазнения, но лишить вконец наименования Церкви Божией не могут. Не могут усилиться врата адова каковых бы то ни было соблазнов, до того, чтобы евангельская проповедь когда-либо была миру окончательно неизвестна, по реченному от Христа: «Небо и земля мимоидет, а словеса же Моя не мимоидут» (Матф. 24, 35). И паки: «Проповестся Евангелие Царствия по всей вселенней, во свидетелство всем языком: и тогда приидет кончина» (Матф. 24, 14). Но доколе будет стоять Евангелие, следовательно, дотоле будет существовать в мире и проповедь покаяния от всех грехов и всяких соблазнов, бывающих или могущих быть в человеческом роде, так как евангельская проповедь начало свое имеет от призвания всех на покаяние (Матф. 3, 2; 4, 17). А потому, каковыми бы то ни было соблазнами ни двинулись врата адова на Церковь Христову, разумеваемую во свойстве ее верующих, однако же покаяния ради никогда до конца победить оную не могут. Блаженный Августин в писаниях своих даже неоднократно выражался так, что Церковь Христова стоит на земле только единым покаянием.
Впрочем, и о покаянии, и отпущении грехов понятие неодинаково. По законоположению святой Церкви, грехи сперва омываются святым крещением, а потом исповедию к благочестивым презвитерам и епископам, апостольским наместникам, им же Христос вручи ключи Царства Небесного: да елико свяжут на земли, будет связано на небесех, по реченному: «имже отпустите грехи, отпустятся им: и имже держите, держатся» (Иоанна 20, 23). Однако же, если в сих сказанных посредствах кому из правоверующих будет крайная недостижимость, он и тогда во своем спасении не должен отчаиваться; ибо «случалось, пишет Никола Кавасила, архиепископ Фессалоникский, что получали совершенство в мученицех многие, еще не омывшиеся, которых, когда они не были крещены водою от Церкви, крестил Сам Жених Церкви. Многим посылал Он и облако с небеси, и воду из земли сверх ожидания, и таким образом крестил их, а большую часть воссоздал сокровенно. Ибо как лишение Христово восполняют члены Церкви (Кол. 1, 24), Павел или иный кто подобный ему, так нет ничего странного, если лишение Церкви восполнит Глава Церкви. Ибо если бывает нечто, в чем члены по-видимому помогают главе, насколько справедливее, чтобы самая Глава приложила то, чего не достает членам? Это так и бывает» (Слово 2 Жизни яже о Христе, стихи 121-123).
И святый Амвросий Медиоланский подобно сему вещает: «Тогда только человек может знать божественные таинства, когда небеса добродетелию своею отверзет… Каким же образом заключенные небеса отверзть мы можем, разве будем иметь ключи Петровы, которыя он от Господа получил, как сам к нему рек: дам ти ключи Царствия Небесного (Матф. 16, 19). Но посмотрим, какой тот его ключ? Известно, что ключ Петров есть его вера, коею он небеса отверз, земная проник без всякой опасности, по морю ходил небоязненно… Но из чего состоит сей самый ключ, который я нарек верою? В чем твердость его содержится? Известно, что он искусством дванадесяти художников составлен. Ибо в символе дванадесяти апостолов вера заключается, кои, яко искусные художники сошедшеся воедино, ключ сей общим советом составили. Ключ есть подлинно некоторый символ, коим прогонится диавольская тьма, да свет Христов озаряет, тайные открываются грехи, да явятся дела праведная; итак, сей-то ключ показать надлежит братиям нашим, дабы и они сами, яко ученики Петровы, могли заключить себе преисподняя и небеса отверзть, аминь» (избран[ные] его поучения, слово 19).
Таковый же разум видится и в следующем изречении Благовестника: «Небеса же (суть) добродетели, якоже ключем неким отключающе всякою добродетелию входим, аще ли не делаем, но только доброе вемы, имамы токмо разум ключа, не хотяй же соделати ключ добродетели вне пребывает. Связаетжеся на небесех, сиречь, в добродетелях, иже не ходит по них, подвизаяйбося на добродетели разрешается ими» (Толков[ание] на 67 зачало от Матф[ея]).
Посему мы и не смущаемся оным уверением о. Ксенофонта, акибы всеобщим соблажнением епископов таинство покаяния до того может уничтожиться, что, хотя бы кто и от всей души поискал оного, но никак уже не может его достигнуть, но вполне остаемся уверенными, что полезнее соблюдать правую веру и быть без епископа, когда все епископы окажутся соблазнителями, нечем преступать кую-либо заповедь Христову ради общения с ними. Ибо епископство, вещает Зиновий Мних, ничтоже может кривоверие держащим и убивающим правоверных (Показание истины, слово 37, стран[ица] 710).
Итак, согласно указанных дву свойств Христовой Церкви, и на совершение церковных таинств мы смотрим также двухсторонне, с одной: на правильное их видотворение, а с другой: на их спасительное и благодатное действие. Таинства церковныя вечны и животворящи (Карфаген[ского] Собора прав[ило] 68, в полном переводе). Однакоже не потому они вечны, что совершение их в Церкви продолжается непрерывно, но что они установлены на вечные времена. Равно же и животворящи не по единой их форме видотворения, но по совершенству веры совершающего и восприемлющего таковые. И когда вера их вполне совершена, тогда при самом видотворении таинства благодать последует (Деян. 8, 37). Но когда совершенства в вере их почему-либо не обретается, тогда благодать и правbльному видотворению таинства не последует, попереченному: имуще образ благочестия, силы же его отвергшеся (2 Тимоф. 3, 5). Однако же и бессильный образ благочестия, то есть правильное видотворение у несовершенных верою неповторяемых таинств, не почитается вконец ничтожным, но уподобляется векселю, обещающему воздать и самое восприятие божественной благодати в срок надлежащего усовершенствования веры восприимшего таковое таинство. Но кроме совершенства веры таинства никого не просвещают, а только более омрачают и осуждают тех, кто бы лицемерно и кривоверно решился принять их (Карфаг[енский] Собор, прав[ило] 68 в полном переводе).
Но если кто усовершенствует веру свою к принятию церковных таинств, но, или по гонению неверных, или по развращению правоверия совершителями церконых таинств не будет ему возможности достигнуть их совершения, сицевый за веру свою в таинства никак не сочтается со презрителями церковных таинств. Ибо крещение, причащение и покаяние, пишет Великий катихизис, «сице нужно потребни суть всякому во спасение [да спасется], якоже корабль во преплытие глубины морския, без нихже ни един спастися может, разве аще не возможет их употребляти вожделев их» (глава 72). Но вожделевающие таинств, а совершения их вопреки своего вожделения не улучающие, по вышеуказанному суждению Николы Кавасила, могут получать и благодать оных таинств, по мере веры своея во оные, даже и без самого их видотворения, по реченному: «По вере ваю буди вама» (Матф. 9, 29), и еще: «…якоже веровал еси, буди тебе» (Матф. 8, 13).
Посему наша старообрядствующая Церковь, для соблюдения чистого благоверия вынудившись оставаться на несколько лет без благочестивых епископов, хотя сама и не могла совершать таинства хиротонии, однако же никогда не отрицала того, чтобы нигде уже не существовало правильного видотворения оному, по совершенству веры, хотя и вне своего единства, однако она по всегда имела в виду даже и самое совершение видотворения хиротонии, и веровала, что сему правильно совершаемому по преемственному рукоположению от апостол таинству священства может воспоследовать и все благодатное его действие, если только принявшие таковое таинство обратятся к неукоризненной вере, содержимой в ее спасительном единстве. По каковой вере своей она даже и при неимении себе единомысленных епископов не лишалась вконец благодати священства, действующей силою спасения для благопокорных чад ея. Таковая вера наша не есть самосмысленна, но утвержденная на божественных и священных правилах. Так веровала и первенствующая Христова Церковь, якоже свидетельствует блаженный Августин во многих местах писаний своих, так о сем разсуждающий: «Кто отделяется от Церкви, тот теряет плоды союза с нею и лишается благодати, равно кто родился и воспитался вне единения с Церковию, тот хотя бы и запечатлен был таинствами, но не получает от них /Л.39/ благодатной силы и освящения. Но если тот и другой возвращаются в Церковь, то над ними не должно повторять неповторяемых таинств, потому что им недоставало не самых таинств, а только их спасительнаго действия, для совершения таинства нужно одно: чтобы оно совершено было законно. А вера и любовь нужны для того, чтобы оно имело спасительное действие на приемлющего. Так если над крещаемым признесены слова: во имя Отца, и Сына и Святаго Духа, то таинство /Л.39об./ совершилось, но оно бесплодно для неверующаго, пока он не уверует, для еретика и раскольника – пока он не соединится с Церковию, от которой отделен духовно. Вообще для порочного и небрегующего о своем спасении грешника – пока он не обратится к Богу с покаянием» (Жизнь и творения блаженного Августина, Киев, 1835 года, стран[ица] 116).
Следовательно, наша старообрядствующая Церковь, разборчиво относясь как к правильному видотворению церковных таинств, так и к действию их спасительной благодати, сим удерживает истинное православие, тогда как обвиняющие ее в неимении веры в церковным таинствам оказываются сами неимеющими в этом надлежащего благочестия. И в этом оказывается недостаточен не только один наш собеседник о. Ксенофонт, но даже и вся богословская наука грекороссийской церкви: они, не допуская того, чтобы все вообще епископы могли увлекаться в соблазны заблуждений, приписывают божеское свойство не/Л.40об./погрешимости людям, а отрицая в нас правильность преемства Христопреданной иерархии, ниспрвергают вечность, Богом ей обетованную. Но что из сего ни то, ни другое не есть основательно, можно всякому убедиться, даже и от следующих предсказаний Христа Господа, что горе будет миру от соблазн, и что не возможно есть не приити соблазнам (Матф. 18, 17; Лука. 17, 1), и апостола Павла: «Будет бо время, егда здраваго учения не послушают, но по своих похотех изберут себе учители, чешеми слухом, от истины слух отвратят и к баснем уклонятся» (2 Тим. 4, 3). И еще к епископам ефесским рекшего: «И от вас самех востанут мужие глаголющии развращенная, еже отторгати ученики вслед себе» (Деян. 20, 30). И возлюбленный ученик Христов, отрицая от людей непогрешимость, глаголет: аще речем, яко греха не имамы, лжем, и истины несть в нас (1 Иоан. 1, 8), а 115 правило Карфагенскаго Собора даже и проклятию предает тех, кто бы осмелился сказать, что пред сим указанные слова апостола не ко всем людям относятся. И Божии обетования о неразоримости христоустановленного священства: «Клятся Господь и нераскается. Ты иерей вовеки по чину мелхиседекову» (Псал. 109, 4). И что, по изречению апостола, «не раскаянна бо дарования и звание Божие» (Римлян. 11, 29). А что звание Христова священства и во уклоняющихся в развращение епископах не уничтожается, об этом определили вселенские и поместные Соборы святых Отец (Первого Вселен[ского] Собора правило 8 и Карфаген[ского] Собора правило 69 и 99; или, по иным переводам, 79 и 112). А святособорные постановления священных и Божественных правил святых апостол и седми вселенских и девяти поместных Соборов, святая Церковь не меньше Евангелия почитает (Матф[ей] Правильник, Объятие всех вин, лист 2 и славянская Кормчая спреди апостольских правил).
Но если, по разуму о. Ксенофонта, допустить, что за преступление тех правил, которые преступают раскольники и подцерковники, иерархия уничтожается, то отсюда необходимо последует, что она (иерархия) таким же образом будет уничтожена и при всяком нарушении или преступлении какого бы то ни было соборного правила. Но при совершенном соблюдении повсегда всех священных правил едва ли удобно будет обрести когда хотя даже и единого епископа. Поелику порфироносный пророк сице к Богу взывает: «Аще беззакония назриши, Господи, Господи, кто постоит?» (Псал. 129, 3)? И «…яко не оправдится всяк живый (Псал. 142, 2). И паки: «Лживи сынове человечестии» (Псал. 61, 10); и «Всяк человек ложь» (Псал. 115, 2). А что сие сказано нетолько о ветхозаветном Израили, но и вообще и о нас, чадах новоблагодатной Церкви, это истолковал святый апостол Павел в послании своем к римлянам; и так образом давным бы давно повсеместно уничтожилась вся христопреданная иерархия. Но такая идея чужда истинно православной Церкви, а свойственна только нынешнему западному протестанству и нашему упорному беспоповству. Но наша старообрядствующая Церковь, отвергая таковое уничтожительное для христопреданой иерархии лжеучение, утвердительно исповедует, что беззаконием и соблазнительным развращением иерархов сама иерархия не уничтожается. И последуя определению священных правил, истинно православных иерархов слушает, как и самого Христа, а уклоняющихся в развращение отвергает, как око соблазняющее, и не только что нисколько сим не нарушает правой веры в таинство хиротонии, а паче в сущей чистоте сознает и почитает христопреданную иерархию. А обвинение в неверии церковным таинствам и в презрении ко иерархической власти возводится на нас неправильно. Ибо не веровать церковным таинствам, значит не допускать, что к каждому правильному видотворению оного, когда приложится к сему правая вера восприемлющаго таковое таинство, благодать может последовать. А презирать иерархическую власть, значит не признавать за православными иерархами силы духовнаго связания их: «Елика аще свяжете на земли, будет связана на небеси» (Матф. 18, 18). Но такового неверия и презрения за нами отнюд не имеется, а паче сие усматривается за самим обвинителем. Ибо он, порицая нашу иерархию самозванством, не показывает ли сим явно, что и правильной преемственности нисходящаго у нас от святых апостол рукоположения благодать Божия уже ни как не может последовать – и что же сие как не отрицание веры к правильному видотворению таинства хиротонии? А по недопущению его соблазняться всем вообще епископам, он производит у нас в русской Церкви ряд благочестивых епископов от князя Владимира до настоящих дней. Но, между тем, он не может отрицать того, что русские епископы, бывшие до московского патриарха Никона, по содержанию ими чиноприятия от еретиков яковит, все вообще произносили суд на тех, кто двоеперстно не изображал на себе крестного знамения, сице гласящий: иже не крестил двема персты, яко Христос, да будет проклят. А при Никоне и по нем стали судить тех, кто не хотел изменить двоеперстие на троеперстие, тако глаголя: кто от православных христиан не творит крест тремя первыми перстами, таковый есть еретик, подражатель армян, отлучен от Отца и Сына, и Святого Духа, и проклят (Скрижаль, ответ патриарха Макария с прочими Никону). Итак, явно есть, что он, о. Ксенофонт, не признает христопреданной силы в связании во указанных противоречивых проклятиях, им сознаваемых, и тех и других православными, епископов, и что же сие есть, как не презрение власти благочестивой иерархии!
Но что же он, о. Ксенофонт, утверждает, аки бы православные иерархи, по данной им власти от Бога: елика разрешите, будет разрешено, – могут отменять даже и клятвенные постановления своих благочестивых предшественников, то с этим согласится никак невозможно, на том основании, что в древней Церкви осуждались уклоняющиеся в заблуждение епископы не только в частности, но даже и целыми соборами, конечно, все уклоняющиеся в заблуждение иерархи, хотя и разрешали запрещения на это уклонение своих благочестивых предшественников, однако же праведного суда их отменить они не были в свостоянии. Ибо власть предстателям церковным, пишет Феодор Студит, ни в чем же дается к пре/Л.46об./ступлению правила, разве токмо да прилежат тем, яже узаконена суть, и последуют, яже предидоша, и да связуют и разрешают не неразмыслено, но якоже мнится истине и правилу высочайшего закона (в конце Номоканона). Сему же подобно и Собор соединения глаголет: «Последуяи же прежде его Святым Собором, той Собор свят есть; не последуяи же прежде его Святым Собором, не свят, но и скверен есть, и отвержен» (Кормчая, глава 71, лист 641). И Седьмый Вселенский Собор обще нарушителей церковных преданий осуждает, глаголя: кто уничижает или отвергает всякое писанное или неписанное предание церковное, тот да будет анафема (Соборн[ое] деяние, том 7, стран[ицы] 628 и 612).
Итак, явно, что о. Ксенофонт не только во обвинении нас, но и во оправдании себя не истинствует, почему мы ни каким доводами его и не разубеждаемся относительно своего правоверия.