
Семья Агафьи Лыковой далеко не единственная, которая ушла в XX веке в леса. И даже не единственная, к кому добрались журналисты в советское время. Семья Тиуновых добровольно выбрала своим домом необитаемый остров в болотах Томской области. Владимир Петрович Долматов, журналист, писатель, а также прихожанин Никольского храма у Тверской заставы любезно поделился со «Старообрядцами» своими путевыми наблюдениями, опубликованными в июне 1983 года в газете «Советская Россия». За сорок лет они превратились в бесценное историческое свидетельство исповедания веры. Сколько же было таких семей – десятки или сотни? Бог весть…
Последняя из поместья
От городка Колпашево шесть часов пути на «Комете» вниз по Оби, затем два часа сверлит небо винтокрылая машина. Сколько видит глаз — кругом топкие болота с редкими прочерками островного леса. Наконец, обозначилась гривка, огород, берестяные крыши. Круг, повторный, и мы на земле севернее Томска на восемьсот километров.
Уже начало июня, а кое-где под лохматыми елями остатки снега, берёзы стоят в зимнем сне, верба в огороде даже не опушилась. Выносим из вертолёта мешки, ящики. Васса Ивановна Тиунова, опираясь на костылёк, заторопилась к строениям, упала на землю у могилки с крестом:
– Вот и довелось встретиться…
Две избы, два амбара, банька… В избах на полках — домашняя утварь: берестяные туеса с узорами, деревянные блюда, глиняные кружки, ножи ручной ковки… В амбарах — кадушки, а деревянные обручи тонки, изящны, будто модный поясок вокруг девичьей фигурки. Самое поразительное — припасы: мука, сушёный картофель, крахмал, холсты…
— Вот так усадьба!
— Поместье, — поправляет Васса Ивановна.
Встречей с сибирскими робинзонами в 1983-м году мы были обязаны случаю. Один из геологов, высадившись с разведочной экспедицией на болотном острове, заблудился. Плутал, плутал, и вдруг — тропа, внятная, торная, будто кто вчера по ней ходил! Откуда тут человеку быть? На двести верст безлюдье полное. След вывел к пустому жилью, но печка была теплой… Кто жил, а может живёт, когда и почему бросил усадьбу? Встретилась дощечка с надписью: «Тиунов». Это что — фамилия? Долго рассуждать было некогда – вертолёт, отправленный на поиски, уже завис над избушкой.
Не случись трагического происшествия с геологом в ту зиму, может, никто бы так и не узнал о жителях островного «поместья», ещё до революции спрятавшихся от людей в топких болотах…
События далее разворачивались так. О находке стало известно областным властям, Томскому краеведческому музею, от него —мне, собкору газеты «Советская Россия». Стали искать Тиуновых. На остров руководством области была послана экспедиция, которая застала хозяйку, Вассу Ивановну Тиунову, в её усадьбе, да не одну, а с Натальей Коноваловой, здесь родившейся и прожившей на острове 64 года. Затеяли увезти обеих к родственникам Тиуновой; но, прилетев в следуюший раз на вертолёте, нашли Наталью Коновалову в горячке, в бреду – так на неё подействовала новость о переезде в мир, который она никогда не видела — а к утру она умерла. Теперь Васса Ивановна осталась бы на острове одна. Это в восемьдесят шесть лет. Она умоляла не брать её. Дальние родственники настояли на своём… И вот, спустя четыре месяца, она вместе с нами вернулась в родное поместье.

Уход
Нашей поездке Васса Ивановна более чем рада. Терпеливо снесла многочасовое речное путешествие, двухчасовой перелёт на вертолёте, теперь никак не хочет спать. В темноте, исколотой костром, просим Тиунову спеть. Уступила не сразу, после смущённых отнекиваний:
Од-на-а-жды был в Англии царь молодой…*
Голос — приятный. Этот остров слыхал Вассу Ивановну и раньше. А где Англия, что за страна — она не знает. О романе Дефо — тем более. Но литературный герой Робинзон Крузо был бы ей просто родным. На своих-то островах Тиунова провела 79 лет, знает, что такое одиночество и труд во имя жизни.
*Все высказывания Вассы Ивановны мы приводим по магнитофонной записи, без исправлений. – Авт.
В далекой давности царевы слуги загнали семьи, не пожелавшие отказаться от старых русских обрядов и традиций, в лесные дебри и болотные топи, где каждый лоскуток хлебородной пашни приходилось брать надсадой не одного поколения, где перед лицом немилосердной судьбы обречены они были на труд до забвения и бессилия.
В суровые дали — на большой лесной остров посреди болот, где поселилась деревенька староверов, — родители привезли Вассу Ивановну семилетней. Последствия того шага испытали сполна дети и внуки, а дочь, Васса Ивановна, в особенности. Мелкие морщины вывязали на руках тонкую кружевную паутину, лицо прижжено прочным загаром, и только притомлённые жизнью глаза, наперекор всему, светятся упрямо и радостно.
Время согнуло её коромыслом. Чтобы легче идти, подчас берёт палочку и в левую руку.
— Сгорбилась! — вздохнула как-то.
— Так ведь годы…
— Нет, от работы, — поправила Тиунова.
Быт действительно был нелёгким. Вспомните, где вы видели цеп для обмолачивания зерна? Верно, в музее. А нам он попался на глаза в риге как орудие труда. Ещё летось цепы ходили здесь по ржаным снопам.
Тут же, в риге, прислонилась к стене деревянная борона. Ремень из домотканого полотна покоился обычно на плече безлошадного пахаря. Пахаря — громко сказано: земля обрабатывалась мотыгой.
Заставить горбиться могли и сами стены. Человек среднего роста, поставив ладонь на голову, уже касается потолка. Забывшись, в такой избе недолго набить шишки о полати, полки, дверные косяки. Маломерна, игрушечна и самодельная мебель — скамеечки, стульчики, столики. Деревянная кровать будто сделана на ребёнка 8-10 лет. Непостижимо, как на ней мог расслабиться долгой зимней ночью взрослый! Ну что стоило прибавить в сруб хотя бы три-четыре венца и не маяться!
— Боялись: заметят чужие, как посмотрят!
Настороженность сопутствовала поселенцам всегда. И когда жили с другими старообрядческими семьями на большом острове, и когда перебрались на этот крохотный островок. До революции — как бы не вернули обратно. В гражданскую и после — не наткнулись бы белые или красные. Пугали новые веяния, в частности непонятные колхозы. Потом одиночество перешло в привычку.
Остров разделил, как некая пограничная линия, и живых с живыми. С благословения родителей ушли в своё время в большой мир дочери Тиуновых. Известно, что старшая утонула в болотах, младшая, будто живет где-то в Монголии… Выбираться из таких далей в гости было немыслимо, а письма, телеграммы доставлять на большой остров некому. Сообщения о жизни страны, понятно, тоже не доходили: людей островитяне не встречали годами. Первые самолеты, увиденные ими в небе, принимались поначалу за змеев…
На традиционный вопрос, какой день она считает самым счастливым, Васса Ивановна ответила уклончиво:
– А кто его знает? Ведреный день — вот и счастье. Все-таки вёдро-то ведь лучше же, верно?
Продолжение следует.
| Метки: | Агафья Лыкова |
|---|---|
| Автор(ы): | Владимир Долматов, Алексей Смирных |
| Медиа: | Предоставлено автором. На фото вверху: хозяйка островной усадьбы («поместья» как она называла ее сама) Васса Ивановна Тиунова |
