Русь сложила свою житейскую традицию, тесно сплетённую с особенной религиозностью. Это было не просто благочестие – это было понимание необходимости сохранить своё видение отношений между человеком и Богом. Видение, которое рождалось на земле, обильно политой потом и кровью. Оттого и виделась эта земля русскому человеку оплотом Небесного Царства.
Не просто Родина, а последний оплот
Византия, от которой Русь приняла православие, пала. Сначала – от крестоносцев в 1204 году, затем – от турок. Греки, утратившие чистоту веры на Ферраро-Флорентийском соборе, не смогли противостоять нашествию. Москва осталась последним центром свободного православия, где хранился образ тысячелетней христианской традиции, уже забытый самими греками.
Для русского человека Русь была не просто Родиной, а Царством Духа – последним оплотом чистоты христианства. «Русская земля» обрела сакральный смысл: это место, где человек побеждает первородный грех, причащаясь божественной целостности.
Монаху византийско-московского православия не важен он сам – потому мы мало найдём описаний внутренних состояний подвижника. Западному же подвижнику, кроме Бога, важен ещё и он сам. Западный эгоцентризм догматически выражен в Filioque – учении об исхождении Святого Духа и от Отца, и от Сына. Отсюда – непогрешимость римского первосвященника. Этот «эффектный субъективизм» стал, по Лосеву, завлекательной приманкой для русской интеллигенции. Русь почуяла этот дух сатанизма уже в середине XVII века. «Видим, яко зима хощет быти; сердце озябло, и ноги задрожали», – писал протопоп Аввакум, стоя на пороге грядущих перемен.
Женщина-барометр: почему боярыня Морозова пошла на смерть
Историк Даниил Мордовцев называл женщину «чувствительным барометром» общественной атмосферы. И ярче всего это проявилось в судьбе боярыни Феодосии Морозовой. Молодая вдова, одна из богатейших женщин страны, она стала центром сопротивления никоновским реформам. Андрей Зеньковский, исследователь старообрядчества, отмечал: что ни один из мужчин высшего дворянства не решился подвергнуться гонениям за старую веру…
Миф и жизнь
Алексей Лосев в «Диалектике мифа» говорит: миф – не выдумка, а сама жизнь, категория мысли и бытия. Миф определяет картину мира, ценности, нравственность. Христианский миф о Боге, ставшем человеком и погибшем за людей, был заменён мифом гуманизма – возвышением человека как высшей ценности. Новое время явило России новый миф. Это началось с реформ Никона и соборов 1666–1667 годов, возвысивших власть царя над Церковью. Следствием стало подчинение Церкви государству и уничтожение института, способного мобилизовать нацию в кризис.
Жертва и вечность
В сочинениях Аввакума нет дистанции между живыми и мёртвыми. Реформы киевских монахов принесли новоевропейское линейное время – начало уничтожения вечности, погони за сиюминутными успехами и материальным благосостоянием. Академик Александр Панченко сопоставил два типа мировоззрения XVII века. Первый разделил Симеон Полоцкий – выходец из Литвы, наставник царских детей, пытающийся создать новую литературу. И второй отразился в Протопопе Аввакуме – не признающего сословного неравенства в нравственном смысле «все равны – от царя до псаря». Это столкновение культуры народной и элитарной.
За что же стояла Русь? Ответ, который звучит до сих пор
Русь стояла за то, что делает человека человеком: за жертву, а не потребление; за вечность, а не сиюминутную выгоду; за равенство перед Богом, а не сословную спесь; за живую веру, а не ритуал; за способность встать за правду.
Тираноборческий бунт Аввакума, подвиг Морозовой, стояние всего народа «за древлее благочестие» – это бунт против уничтожения народного духа. Против тех, кто менял людей на псов и торговал ими в газетных объявлениях. Против мира, где «цель оправдывает средства».
Как писал Аввакум: «Едина купель всех нас породила… един покров – небо, едино светило – солнце». За эту правду Русь стояла – и стоять будет.
| Автор(ы): | Анатолий Бочкарев |
|---|---|
| Медиа: | Анатолий Бочкарев |