Светлая мысль провести крестный ход Верея – Боровск к месту упокоения не принявших церковную реформу XVII века святых преподобномучениц и исповедниц Феодоры (боярыни Феодосии Морозовой) и иже с нею княгини Евдокии Урусовой, инокини Иустины и Марьи возникла в августе 2009 года во время дружеских посиделок верейских староверов и их гостей. «Старообрядцы» из первых уст знаменитого звонаря Покровского храма в Верее, заслуженного печника Сергея Петровича Ямщикова выяснили, как всё начиналось, каким был первый крестный ход, и какая важнейшая предпосылка для зарождения этого священнодейства находится в древней подмосковной Верее. Покровскому храму в следующем году исполнится 210 лет, при этом он никогда не закрывался, даже в советские годы.
– Как получилось, что крестный ход пошёл в Боровск из Вереи?
– Чисто спонтанно. Приехали в гости Олег Соколовский с Анатолием Бочкарёвым (кинорежиссёром, автором документального фильма «Агафья и Сонечка»), и почему-то тогда я пришёл к настоятелю о. Иоанну Михееву. Мы сидели за столом и разговорились о крестных ходах. Я начал вспоминать рассказы моей бабушки по материнской линии. Она была никонианка и рассказывала, что в Верее всегда были крестные ходы. На Рожество святителя Николы 11 августа они ходили от расположенного на окраине храма Входа Господня во Иеросалим по всем церквям. И что-то стрельнуло, и я вспомнил, как в молодости мы ходили в походы из Вереи в Боровск через деревню Устье. Олег загорелся и предложил отцу Иоанну провести крестный ход в честь боярыни Морозовой.
– И сразу же пошли?
– Да, я был проводником. У нас была прямая дорога Верея – Боровск через Устье. Она всего 24 километра и существовала испокон веков. По ней отступал Наполеон. И даже в 50-ые года по ней ходил автобус до Боровска. Потом в 90-ые года там начали лесозаготовку и всё перепахали. И когда мы от Устья прошли, то попали в такой бурелом – там корчевали пни, бочаги остались от колёс – и мы выбирались из него часа три. Олег Соколовский по-московски надел кроссовки и шутил, что я с собой взял сапоги и покушать. В общем мы вышли на дорогу к Совьякам, сделали привал. Был проливной дождь, мы намокли и мой двухлитровый термос с чаем очень пригодился. Пришли в Боровск все мокрые к отцу Артемону. Он сказал: «Ну что, путешественники, напутешествовались?» А потом мы нашли дорогу в обход через Секирино, мы сейчас делаем крюк более шести километров. Уходим от Устья вправо через деревеньку Секирино полем – и уже в Калужской области, идём на Аграфенино и Маломахово.
– Так историческую дорогу и не восстановили после 90-ых?
– Её всё планируют сделать. Со стороны Боровска восстановили два или три километра, поскольку там завели какое-то хозяйство с теплицами. К этим теплицам и сделали дорогу, а дальше начинается бурелом. Когда раньше делали заготовку леса, то корчевали пни, высаживали ёлочки, оставляли противопожарные просеки, а в 90-ых годах лес вырубали хищнически – стволы валили и вывозили тяжёлыми КрАЗами, которые наделали такие колеи, что Соколовский тогда провалился по грудь.
– Может ли быть, что боярыню Морозову везли из Москвы в Боровск по этой же дороге?
– Дорога была испокон веков, при Алексее Михайловиче она, конечно, была. Но думаю, что боярыню везли по старой Варшавке или по Боровской дороге.
– Ходили ли раньше старообрядцы из Вереи в Боровск поклониться могиле боярыни?
– До революции ходили. Очень много боровских женились или выходили замуж в Верею, а верейских – наоборот. Переезжали. Например, у меня по отцу корни из Боровска, села Рябушки. У моего дедушки было два брата, родители рано умерли, и их в семью взял дядя. У него была лесопилка. Потом деду исполнилось 12 лет, и дядя ему положил котомку на плечи и отправил учеником мельника в большое село Симбухово под Вереёй. Была такая должность – мальчики. Мой дедушка там с 12 до 18 лет за еду и одежду учился и работал. В 18 лет дядя ему дал подъёмных денег, и он женился, взял эту же мельницу в аренду. Несколько лет прожил в Симбухово, а потом денег подкопил и переехал в Верею – у нас в черте города были три мельницы. Он арендовал мельницу, которая принадлежала Покровскому женскому монастырю. В Дорохове была зерновая биржа, и оттуда возили пшеницу, потому что у нас сеяли только на чёрный хлеб – рожь, ячмень, овёс. А потом дедушка уже купил мельницу в собственность.
Так что ходили друг к другу. 22 версты – это немного, это был и торговый путь. Также ездили и в Можайск, где была большая лесная биржа. Лес на строительство привозили с Ярославской и Архангельской губерний через Ржев и Волоколамск, потому что наш подмосковный лес рыхлый. Деревья надо отбирать. Вообще в средней полосе лес для строительства сложно отобрать, а чем севернее, тем деревья медленнее растут и лес плотнее. Хотя Можайск и поближе, но Верея с Боровском даже лучше дружила.
– Вы в 2009 году разведали путь и что было дальше?
– В августе сходили на разведку, и потом Олег Соколовский бросил клич, чтобы собираться на первый крестный ход в сентябре. Спонтанно собрали денег. Казаки Рогожской станицы во главе с атаманом Димитрием Власовым подключились. Мы пришли в Боровск, а там уже казаки трапезу приготовили.
– Сколько человек тогда собралось?
– На первый крестный ход приехало около 150 человек, из Духовного училища многие приехали. В последующие года число колебалось от погоды – если хорошая погода, то больше. Но всё время больше ста человек. Многие приезжали 24 сентября на крестный ход в Боровск. Уже появилась традиция и такое ощущение, что крестный ход всё время был.
– Чем встретит паломников Верея 22 сентября?
– У нас есть помещение, где можно расположиться. Наши женщины будут готовить ужин, я всегда варю свой компот. Все смогут переночевать в тепле. Молодёжь обычно ночует в храме, кого-то забираем по домам.
– В Верее очень старинный храм. Когда он был построен?
– На месте нашего храма стоял деревянный, который освятили в честь Рожества Христова. У нас в Верее на городище (Верейский кремль) стоит собор в честь Рожества, а наш храм был как бы преемником. Во время наступления Наполеона в Верее были деревянные торговые ряды, где было много фуража и продовольствия. Казаки, которые были тогда в арьергарде отходящего русского войска, подожгли их, чтобы запасы не достались французам. Стояла ветренная погода, и почти вся Верея сгорела вместе с нашим храмом. Потом в 1814 году освятили место, а в 1816 году освятили храм в честь Покрова Пресвятыя Богородицы.
– Закрывалась ли церковь в советское время?
– Никогда. Один из немногих старообрядческих храмов, который никогда не закрывался, даже при немцах там службы шли. Когда у нас начали громить храмы, наш председатель общины, староста и три женщины из церковного совета поехали в Москву. Прознали, что всероссийский староста Михаил Иванович Калинин из тверских старообрядцев. И упали ему в ножки, добились от него охранной грамоты. Он написал резолюцию, чтобы храм не закрывали. Пришла комиссия по закрытию храмов, а ей показали мандат – всё, нельзя! А никонианские храмы закрыли до войны все. Последним закрыли храм святых Константина и Елены весной 1941 года. Его посещал царь Александр Первый, когда ехал на Юг. Там были потрясающие фрески, его расписывали мастера с Палеха, которые расписывали Рогожский Покровский собор. Но он сильно пострадал во время войны – немцы в нём ремонтировали танки, там стояли и молотили дизеля. Но остатки фресок я видел мальчиком, когда мы залезали в окна и смотрели. В общем все храмы закрыли, а наш стоял и службы шли. Всех детей, которые родились во время войны, крестили в нашем старообрядческом храме. У нас был отец Илларион, мы ему в том году могилу восстанавливали на старообрядческом кладбище. Поставили ему новый крест, облагородили могилку. Первый никонианский храм открылся в 1946 или 1947 году только – Илии пророка.
Также и в Боровске все старообрядческие храмы позакрывали и оттуда приходили крестить к нам, а батюшка наш пешком ходил на требы от Устья в Боровск. Доедет до Устья – ботинки через плечо и идёт босиком. В Верее в советское время тайно и венчали, и крестили, даже высокопоставленные партийные работники. Бывало, ночью приедут – будили батюшку. Батюшка не имел права отказать, если его попросят венчать или крестить – хоть ночью, хоть днём.
А потом в 1968 году к нам поставили служить отца Евгения, сейчас он Евмений, епископ Кишиневский и всея Молдавии. Помню, как он приехал – молодой, с матушкой. А до этого у нас шесть лет не было батюшки, приезжал из Пушкино уставщик Дмитрий Андреевич Камнев, он вёл воскресные и праздничные службы. Когда поставили отца Евгения, то сразу храм ожил – он был молодой и деятельный, ездил служить и в Москву на Рогожское, и в Боровск, пока не открыли в 1990-м году Введенский храм, где отец Артемон служит.
| Автор(ы): | Беседовал Игорь Ермаченков |
|---|---|
| Медиа: | «Просто работа», Работа.ру |