«Это чудо, что удалось вернуть Тихвинский храм»

Конец зимы принёс московским старообрядцам радостную весть. Церкви вернули Тихвинский храм на Хавской улице, ранее чуть было не переданный РПЦ и два десятилетия стоявший пустым и закрытым, но при этом с прекрасной отделкой. О том, как удалось митрополиту Московскому и всея Руси Андриану отстоять храм «Старообрядцам» рассказал непосредственный участник тех событий Александр Писаревский — прихожанин Никольского храма у Тверской заставы, кандидат исторических наук, руководитель отдела государственных контрактов агентства коммуникаций «Михайлов и Партнёры».

– Расскажите, пожалуйста, как развивалась история храма с 1990-ых годов.

– В 1990-ые годы Московская митрополия, которая преобразовалась из архиепископии только в 1988 году, стала изучать возможность возвращения храмов, которые были старообрядческими и сохранились. Прежде всего внимание было обращено на самые известные храмы: Никольский у Белорусского вокзала и Покровский на Остоженке (освящён в 1999 году в честь Сретения чудотворной иконы Пресвятой Богородицы Владимирская). Относительно быстро, в течение нескольких лет они были переданы церкви, к концу 1990-ых годов их освятили, там образовались общины и восстановилось богослужение. Вместе с тем, осталось несколько храмов с неопределённым положением, в том числе Покрово-Успенский храм в Гавриковом переулке, который занимали спортивные школы московского правительства и храм на Хавской улице.

Во второй половине 90-х — начале 2000-ых годов инициативнами группами старообрядцев при каждом не возвращённом храме были созданы общины, которую возглавили достаточно известные рогожане. В частности, Тихвинскую общину возглавил весьма известный учёный-атомщик Андрей Сергеевич Пряхин. Позже он написал книгу «История храма во имя Тихвинской иконы Божией Матери Московской Хавской старообрядческой общины», которая охватывает временной отрезок до 2004 года. Но история с Тихвинским храмом оказалась сложнее, чем с храмом в Гавриковом переулке. Чтобы вернуть Покрово-Успенский храм, нужно было добиться решения от властей, что и произошло через 15 лет, в 2017 году. Но у храма на Хавской была другая судьба. Определённые товарищи активно подсуетились и выкупили храм в частную собственность в начале 90-ых годов. Так произошло в связи с тем, что в храме в 80-ые годы была столовая, которая в 1990-ые года превратилась в ресторан.

– Как храм попал к Константину Викторовичу Ахапкину, который его восстановил?

– В конце 90-ых на храм обратил внимание этот бизнесмен. О нём ходили различные слухи, не хочется их воспроизводить, но он был достаточно известным бизнесменом в определённых кругах. Он его выкупил и стал восстанавливать. Местные старообрядцы ничего об этом не знали, но заметили, что ресторана в стенах храма уже нет, он реставрируется. Навели справки и выяснилось, что собственником стал Константин Ахапкин.

– Какие усилия тогда предприняли, чтобы вернуть храм?

– Одновременно с этим произошли большие изменения в Старообрядческой церкви: митрополит Алимпий умер 31 декабря 2003 года и уже в феврале 2004 года митрополитом Московским и всея Руси был избран владыка Андриан (Четвергов). Церковь стала более открытой миру, было создано духовное училище и особое внимание митрополит уделял возвращению святынь. В частности, он вместе с учёными посетил запасники Третьяковской галереи, где ему показали иконы и другие святыни, изъятые в 30-ые года из закрытых старообрядческих церквей. Одним из дел, которым активно занимался владыка Андриан, было возвращение храма на Хавской улице. В ходе предварительных переговоров с представителями нового владельца выяснилось, что господин Ахапкин восстанавливает храм полностью на свои средства и планирует передать Русской православной церкви Московской Патриархии. Чтобы предотвратить это, митрополит Андриан пришёл на встречу к тогдашнему председателю Синодального отдела внешних церковных связей и нынешнему патриарху Кириллу. В ходе встречи было достигнуто понимание, что храм не может быть принят РПЦ МП и митрополит Кирилл обратится с просьбой к Константину Ахапкину с тем, чтобы он вернул его законным владельцам.

– Почему же не удалось тогда вернуть храм?

– Обратился ли митрополит Кирилл к нему, я не знаю, может быть да, а может быть нет. Факт заключается в том, что господин Ахапкин тогда отказался передавать храм старообрядцам. Насколько я знаю, он выдвигал различные требования: то категорическое «не хочу», то давайте устроим совместное пользование, то давайте передам единоверцам, то выкупайте. Ситуация зашла в тупик, поэтому пресс-служба Митрополии провела информационную кампанию по освещению ситуации, опубликовала ряд исторических материалов, перед храмом провели несколько молебнов, что также освещалось в СМИ. Мы показали, что есть старообрядцы, которые претендуют на этот храм. Но никакой положительной реакции со стороны господина Ахапкина не последовало, и ситуация замерла на двадцать лет. Последние молебны, которые освещались в СМИ, произошли в 2006-2007 годах.

– Вы в то время работали в митрополии?

– На общественных началах помогал пресс-службе митрополии. Я трудился на светской работе, но по просьбе владыки Андриана, тогдашнего иконома Митрополии о. Евгения Чунина и руководителя информационно-издательского отдела Митрополии о. Алексия Лопатина помогал чем мог Митрополии. В частности, создавал первый сайт, работал с журналистами, а также был секретарём молодёжного отдела Митрополии. Мы делали первые мероприятия: в 2004 году провели епархиальные съезды молодёжи, которые раскрыли многие таланты, которые теперь служат священниками. Также готовили молодёжную программу празднования столетия распечатывания Алтарей Рогожских храмов  в 2005 году. Молодёжь принимала очень активное участие в попытках возвращения Тихвинского храма, составляла значительную часть молящихся, приходивших к его стенам.

– Как полагаете, какими доводами владыка Андриан убедил тогдашнего митрополита Кирилла не принимать храм?

– Кирилл – хороший дипломат и он понимал, что ему один храм в Москве погоду не сделает, поэтому не за чем лишний раз ссориться со старообрядцами, на диалог с которыми он возлагал тогда определённые надежды. РПЦ предполагала, что будет активизирован богословский диалог о возможных формах единения. Поэтому ему было проще отказаться от того, что он не имеет, сохранив при этом достаточно добрые отношения с старообрядцами. Думаю, что это чистый прагматизм, никаких особых чувств к старообрядцам, как мне кажется, он не испытывал. Тем более, что была сложность с организацией прихода и храма, было достаточное число СМИ, которые невозможно было сразу заткнуть. Поэтому получать публичный скандал ему точно не хотелось. Он принял беспроигрышное с его точки зрения решение: отказаться от храма и ничего не делать для возвращения его старообрядцам. Я практически уверен, что если бы он пригласил Ахапкина и поговорил с ним, то вряд ли бы тот пошёл против него. Хотя всё может быть, на тот момент многие, кто знали Константина Викторовича внутри РПЦ, говорили, что он не совсем системный новообрядец. Тогда он исповедовал взгляды о царе-искупителе, не характерные для РПЦ. Поэтому может быть он и не послушал бы тогда митрополита Кирилла.

– Вроде бы тогда Константин Викторович собирался открыть в храме музей Николая Второго?

– Тогда нас никто об этом не информировал. Возникла патовая ситуация. Насколько я знаю, музей был открыт чуть позже в Басманном районе. В 2004-2006 годах Ахапкин не шёл на контакт. Судебной перспективы не было, поскольку он был добросовестным приобретателем, восстановил храм в его историческом облике. Поэтому это стало одной из причин, почему решили отступиться, заняв выжидательную позицию.

– Вам лично насколько было удивительно недавнее решение о передаче храма?

– Очень удивительно. Мне казалось, что на моём веку это не случится. Если человек был настолько привержен своей точке зрения целых двадцать лет, то должно было случиться чудо, чтобы он её изменил. И это чудо случилось. Мне казалось, что договориться удастся только с его наследниками, которые захотят избавиться от собственности, которая приносит одни убытки.