Смысл жизни. Что сказать возможному самоубийце о смысле жизни? Часть первая.

Самоубийства молодых людей волновали журнал «Церковь» ещё в 1914 году. Вопрос о смысле жизни–это самый важный вопрос для человека. Это вопрос жизни и смерти. Если теряется смысл, то бывает за ним обрывается и жизнь. Смысл определяет для себя сам человек, который иногда ставит себе завышенные планки. Такому человеку хочется отличиться, а если не получается, то происходит разочарование. Ради великого я поживу, а ради обыденного–нет смысла. С такой логикой младенцам не надо учиться ходить, ведь всё равно кто-то будет быстрее бегать. Прежде чем он станет один раз на ножки, раз пять упадет. И в этом как раз заключается смысл жизни: развивать волю, терпение, а также любые умения, знания и черты характера через падения и невзгоды.

Почему некоторые люди кончают жизнь самоубийством? Да потому, что в своей жизни они не видят смысла, не видят таких результатов, которых бы они желали в жизни. Ведь смысл жизни каждого отдельного человека, каждый частный случай всегда можно подвести под общее правило. А вот это-то общее правило в данном случае и заключается в том, что если человек видит и надеется получить то, чего достигает, для чего живет, то значит он имеет и смысл жизни; если же у него эта способность и надежда потеряны, то у него уже потерян и смысл жизни. Ему не для чего жить, и вот он (теперь очень часто) добровольно уходит из жизни. Ведь видимой причиной для самоубийства бывают какие-нибудь страдания: физические или нравственные. Значит человек желает, чтобы эти страдания прекратились, не существовали, но данных для этого никаких не видит, нет у него на это надежды, даже, наоборот, видит, что они необратимо будут продолжаться, если он останется жить, и вот он лишает себя жизни.

Все почти самоубийцы только в виду неизбежных страданий, уже начавшихся или будущих, поспешили уйти из жизни. Значит у них не было надежды получить то, чего они желали от жизни, значит у них не было того, для чего они готовы были бы жить, не было смысла, а было наоборот то, для чего они не захотели жить: мучения, страдания, бессмыслица. Так бывает иногда с присужденными к бессрочной или очень долгой каторге, которые ввиду неизбежных страданий лишают себя жизни. Так иногда бывает с бедняками, которые из-за отсутствия средств к жизни убивают себя. Так часто бывает с теми праздными, апатичными, безвольными людишками, которые по собственной вине во всем разочарованы, которые увидали, что их привычная жизнь с роскошью и удобствами на чужой счет не может больше продолжаться, а к другой жизни с работой самих на себя они не хотят привыкать, предпочитают уйти совсем из жизни. Почти также бывает всегда и со всеми прочими самоубийцами. Разница бывает только разве в подробностях каждого такого случая.

Что же из всего этого можно видеть, какое заключение можно сделать из этих данных? А такое, что вопрос о смысле жизни есть самый важный вопрос для человека. Это вопрос жизни и смерти; без его разрешения шагу нельзя ступить разумному человеку. И действительно, важность вопроса теперь очень многие поняли, поэтому так часто и говорят о нем. Но еще больше думают о смысле жизни… Теперь почти каждый человек разрешает его если не мышлением, то практически, жизнью.

Можно убедиться в том, что теперь очень многие бьются над разрешением вопроса о смысле жизни, особенно из молодежи. То и дело юные самоубийцы оставляют записки такого содержания: «Жизнь пуста, жить нет смысла», или: «Я решил (или решила) покончить с собой, потому что не вижу смысла в жизни»; или: «Жизнь ужасна — я не могу больше выносить этих бессмысленных страданий, и поэтому решаюсь покончить с собой». Во всех подобных записках и письмах видно одно, что вопрос о смысле жизни разрешался их авторами, но они пришли к отрицательному выводу и поэтому рано погибли, не успев даже и нам, оставшимся людям, уяснить хорошенько — почему, на основании чего им вдруг видно стало, что смысла нет в жизни… Почему бы вот тем из них, которые не говорят прямо, что смысла нет в жизни, поэтому и уходят из нее, а говорят, что жизнь ужасна, что в ней слишком много бессмысленных страданий (хотя в сущности это одно и то же), мы не можем перенести их, а поэтому лучше уйдем из жизни и этим избавим себя от напрасных мучений, — почему бы вот этим людям не увидать и не признать смыслом своей жизни — перенести эти «ужасные» страдания и закалить себя или на будущее время для борьбы за хорошую жизнь без ужаса и страданий.

Один их них пишет: «У меня слишком слаба воля. Я не пригоден к жизни…» и т. д. Голубчик мой, да почему же ты не захотел признать смыслом своей жизни — развивать у себя силу воли. Ведь у человека все качества только в зародышах. А уж это его добрая воля — развить и усовершенствовать их. Последнее можно сделать посредством упражнения. Музыканту, например, нужно, чтобы пальцы у него чаще и вернее двигались по грифу и клавишам, и он упражняется в этом долго и терпеливо, и только такими медленными и микроскопическими шажками подвигается вперед. Ты увидал, что у тебя «слишком слабая воля», так вот и задача тебе — увеличь ее, утверди, закрепи. Дальше, может быть, ты увидишь, что у тебя терпения нет, чтобы довольствоваться такими маленькими, ничтожными, почти что незаметными шажками, — так вот и другая тебе задача — приобрести себе это терпение. Таким образом смысл твоей жизни может расшириться и пустота жизни заполнится разумной деятельностью.

Ты скажешь: «Да таких хороших способностей у меня тысячи; их только развивай; но только ведь меня-то все равно на это не хватит: по пословице — сколько ни учись, все равно дураком помрешь, — сколько я ни развивай у себя хороших качеств и способностей, все равно всех их не разовьешь, а на пятой или на десятой там остановишься, бросишь эту бесконечную работу… Да и к чему она… Пусть я умру с одними только зародышами, а ты или кто другой — умирай с десятком развитых способностей… Все равно один конец — тебе и мне… Вот из этого-то и видно, что смысла в жизни нет… Вся твоя работа зря пропадет: один удел тебе и мне — уничтожение без следа».

Видите ли, такому человеку хочется отличиться. Он, пожалуй, и готов бы работать для развития своей воли или терпения или там чего-нибудь еще, но чтобы уж от этого произошло что-нибудь такое великое и важное, что работа его уж не зря бы пропала, а чтобы на миллионы лет, на вечные времена от нее остался след в мире. Вот, например, если бы он поупражнялся в развитии своей воли, а от этого бы вдруг на небе появилась новая планета; приучил бы себя к терпению, к труду, к порядку. А на небе вдруг зажглось бы другое солнце, которое стало бы светить бесконечно-долгое время, а если не солнце, то хоть звездочка. Тогда бы он видел результаты своего усилия, и уж, наверное, постарался бы пришпорить себя, чтобы пригодным быть к жизни. Поработал бы, потому что тогда эта работа имела бы, дескать, и смысл и оправдание (уж слишком обширны результаты то). А теперь она что, — мизерна и ничтожна, и поэтому не стоит браться за такую пустяковую по результатам работу, лучше уйти из жизни.

Это подобно рассуждению младенца, который только еще начинает стоять. Прежде чем он станет один раз на ножки, раз пять упадет. Такой младенец рассуждал бы так: «Вот я только еще начинаю стоять на ногах. Чтобы достигнуть этого, — на это я потратил месяца три — четыре. А потом, чтобы ступить несколько шагов, я еще потрачу столько же времени и сил; наконец, добьюсь того, что буду ходить, не качаясь из стороны в сторону, без посторонней помощи… Потом буду учиться говорить; на первое время дай Бог запомнить в месяц по слову; буду коверкать слова самым невозможнейшим образом; наконец, в три года научусь, хотя и картавя, кое-что говорить. Потом нужно будет учиться читать, писать, опять по одной букве в несколько дней, считать, пилить, рубить, шить, мыть… и т. д. Да ведь это тысячи пустяковых, ничтожных дел, которые для самой настоящей-то жизни человека почти и во внимание не принимаются. Для настоящей человеческой жизни нужны уже развитые, способные, умелые люди с твердой волей, с определенными убеждениями, с знанием жизни, а я что — бестолково-движущаяся масса, никуда не гожусь. Лучше не жить, лучше поскорее уйти из жизни, чтобы не мешать другим людям хорошо жить, чем отымать у них время за мной ухаживать, чем таких пустяков и так медленно достигать». Ведь, право, дитя так бы рассуждало, если бы только могло рассуждать, как взрослые. Продолжение следует.…