Почему я перешел в старообрядчество?

Причин перехода из никонианства в старообрядческую церковь может быть множество, но чаще всего в наши дни приходится слышать о небрежном, неискреннем служении Богу. Любопытно сравнить сегодняшние мотивы людей с теми, что описывает журнал «Церковь» 1911 года. Приводим напечатанное там вынужденное объяснение Сергея Ивановича Кошелева к миссионерам господствующей церкви Рязанской епархии, в котором можно встретить пророческие строки «недалеко то время, когда народ толпами пойдет из храмов с тем, чтобы больше туда не возвращаться». Частично приведённые доводы уже несостоятельны по причине отмены проклятий на старые обряды Поместным Собором РПЦ в 1971 году, однако полезны для продолжающейся полемики с никонианами.

Пребывая ранее сыном господствующей церкви, я постепенно приходил к сознанию, что истинное благочестие в ней не сохранилось; православное учение, во множестве предметов, пастырями ее нарушено и искажено. Богослужение, совершаемое этими пастырями, доведено до крайних пределов небрежности. Одним словом, за церковью, господствующей осталось «православным» только наименование, присвоение ей — не по существу, а по праву сильного. Все это вместе взятое, в конце концов, решительно меня оттолкнуло от желания быть сыном этой церкви.

А в решении моем выйти окончательно из состава господствующей церкви самое главное место заняли беседы старообрядческого начетчика Д. С. Варакина с миссионером И. П. Строевым, бывшие в городе Рязани в Великом посте 1908 г., и факт, свидетельствующий о полной несостоятельности защиты господствующей церкви, выразившийся в решительном отказе известному по Рязанской губернии крупному благотворителю на городские надобности г. Рязани Ивану Андреевичу Салтыкову. Прочитанная перед слушателями в ямской пригородной церкви 20-го декабря 1909 г. программа собеседований с миссионерами, предъявленная старообрядцами. И, наконец, еще раз подкрепилось мое сознание неправоты господствующей церкви в 1910 г., когда в селе Старой Рязани и окрестностях ее местными миссионерами было назначено четыре беседы с старообрядцами, но вследствие неожиданного для них приезда старообрядческого начетчика на одну из этих бесед, миссионеры поспешили сбежать с позором даже с первой беседы. После этого я сделался вполне уверенным, что там, где истинного благочестия нет, — а также нет силы и защищаться, — спасение души невозможно. И потому я присоединился к старообрядчеству, воплощающему в себе то благочестие, которое сохранялось от лет св. князя Владимира до Никона, бывшего патриарха. Я пришел туда, где есть истинная Христова вера и Церковь, где вполне сохранилось благочестие, целость и непоколебимость священных преданий св. Церкви, где остаются вечными: христопреданное священство и спасительные таинства. Одним словом, я пришел в Церковь истинных христиан!

С того времени, как я перешел в православно-старообрядческую Церковь, со стороны вас, миссионеров, я встретил ожесточенное сопротивление, выразившееся сначала в неоднократных увещаниях меня, а потом, когда это последнее оказалось с вашей стороны безуспешным, в угрозах анафематствовать и отлучить от единства церкви (конечно, господствующей).

До сих пор я не имел возможности высказаться перед вами, миссионерами, более подробно, что именно поставило меня в необходимость искать спасения души помимо той церкви, в которой я раньше пребывал и которую, по совести своей, не нашел православной. В настоящий же раз я желаю высказаться перед вами во всем и высказаться до конца, включительно до увещаний и угроз анафематствовать меня.

В самом деле: могла бы лежать на мне та анафема, которой вы неоднократно грозили предать меня?

Вопрос этот очень важен, и важен потому особенно, что-то или иное решение будет иметь огромное значение и влияние как лично на мою совесть и на совесть окружающих меня людей, удрученно настроенных вследствие угроз анафематствовать меня публично в храме, а также, надеюсь подействует и на вашу совесть то или иное решение этого вопроса, в крайнем случае, будет служить верным показателем, — где сохранилось истинное благочестие: в господствующей церкви, или в той, в которой я сейчас, по милости Божией, нахожусь?

Итак, я высказываюсь.

Я ушел из господствующей церкви потому, что:

1) На соборах 1656 и 1667 года были навечно прокляты все люди, содержавшие, а, следовательно, и теперь содержащие, вполне православные предания, — те предания, которые содержали святые угодники Божии, прославленные св. Христовой Церковью и почивающие до ныне в нетлении.

2) Пастыри, бывшие на вышеуказанных соборах, вполне православное учение, содержавшееся в книгах первых пяти московских благочестивых патриархов, признали учением «сложенным от некоторого раскольника и скрытого еретика», тогда как это учение содержалось и святыми отцами.

3) Пастыри, бывшие на соборе 1666 года, постановили, что, если кто не послушает их хотя во едином часе повелеваемых от них (то есть перестанет изображать на себе крестное знамение двумя персты, как святые угодники Божии изображали), таковым они постановили приложить и «телесные озлобления». Этим постановлением узаконяется казнь за содержание православного предания. Такое беззаконное постановление собора 1666 года утверждено и собором 1667 года.

4) На этом не остановились ваши пастыри, но после соборов московских Стефан Яворский, местоблюститель московского патриаршего престола, издал книгу: «Камень веры» от лица своей церкви, в которой установлен «догмат о казнениях», который решительно идет вразрез с христианским учением.

5) Собор 1667 года признал бывшего патриарха Никона, родоначальника вашей церкви, еретиком-новатианином и евстафианином, вы же Никона признаете православным, и даже на одном из миссионерских съездов члены онаго обращались к нему с молитвой, как «к святому угоднику Божию». Этот поступок миссионерского съезда вполне граничит с кощунством.

6) Пастыри ваши похулили и опозорили различными ругательными порицаниями те священные предания, которые употреблялись святыми угодниками Божиими и всей древней православной Церковью до лет бывшего патриарха Никона.

7)Пастыри ваши для того, чтобы стереть с лица земли ненавистные им священные предания святой православной Церкви, решились на ужасные и дерзкие подлоги. Так, например, было сфабриковано подложное соборное деяние на небывалого еретика Мартина армянина, которому кощунственно было приписано изобретение тех священных преданий Церкви, которые впоследствии даже и у вас допущены в единоверии, — хотя неискренно, а лишь в виде временной уступки, как это ясно видно из пунктов митрополита Платона.

8) Учреждение единоверия, как особой церкви, с обрядами и преданиями, употребление коих, как будто еретических, навечно воспрещено с ужасными клятвами и анафемами, — дело беспримерное в Церкви Христовой. Признание еретических преданий и обрядов православными всегда осуждалось Церковью, как беззаконие. Римская уния вами же самими осуждается, как дело неправославное, и в то же время сами у себя учредили такую же беззаконную унию. Учреждением унии единоверия пастыри ваши поставлены в крайне неопределенное и безвыходное положение.

Если на московских соборах 1666-1667 года древние предания святой Церкви справедливо признаны еретическими, то благословление на употребление их есть беззаконие и, наоборот, если справедливо осужденные московскими соборами предания признаны теперь православными, то осуждение их соборами есть беззаконие.

Иного выхода нет.

9) Догматика, то есть вероучение, содержимое вашими пастырями и вами, — неправославно во многих пунктах. Здесь я считаю необходимым упомянуть только о немногом. Так, например, катехизис еп. Филарета «наполнен латинскими заблуждениями».

10) Пастыри ваши и вы содержите учение еретика Люцифера, не признавая действительной хиротонии от митрополита Амвросия, рассматривая этот вопрос с какой угодно стороны.

11) Пастыри ваши, с самого начала их уклонения от истины православия, пошли ложным и гибельным путем и путем заведомой неправды. Так, например в Служебнике, изданном Никоном в 1656 году, напечатаны сведения о соборе 1655 года, где рассказывается что будто бы еще до собора 1655 года была получена ответная грамота константинопольского патриарха Паисия на посланные ему Никоном вопросы; в этой грамоте Паисий будто бы вполне одобрял всю деятельность Никона, и что будто бы только после прочтения этой соборной грамоты, присланной константинопольским патриархом Паисием, Никон «сим к большему благих желанию воздвигшееся», стал собирать… древние славянские рукописи богослужебных книг и затем послал Арсения Суханова на Восток для приобретения там древних греческих рукописей, чтобы, таким образом, исправить русские богослужебные книги по древним греческим спискам и по старым славянским переводам. Только после таких приготовлений и собран был собор в 1655 году, на котором был прочитан ответ константинопольского патриарха Паисия Никону, и «судиша с право и от Святого Духа составлено быти». Оказалось, же, что «грамота константинопольского патриарха Паисия, которая будто бы публично читалась на соборе 1655 года, в действительности была получена в Москве уже спустя почти два месяца после собора. Собор был в марте, а грамота патриарха Паисия была прислана с греком Мануилом Константиновым, который прибыл в Москву только первого мая, так что все, что предисловие Служебника говорит о соборной грамоте константинопольского патриарха Паисия, читанной на соборе 1655 года, есть заведомая неправда» (Смотри книгу «Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович» стр. 157-159).

12) Пастыри ваши и в настоящее время не следуют учению Христа о любви к ближнему, но стараются всеми мерами и способами, не брезгуя притом явной ложью и отвратительной клеветой, поселить в представителях высшей законодательной палаты вражду и ненависть к своим же русским братьям христианам-старообрядцам.

И, наконец, многое множество можно бы указать признаков, раскрывающих внутреннее разложение вашей церкви во всей ее наготе. Но едва ли это здесь нужно, потому что все это с поразительною ясностью уже раскрыто самими же вашими пастырями в их письменных докладах и трактатах.

А если ко всему этому прибавить, то отношение ваших пастырей к церковному богослужению, какое повсюду царит в ваших храмах, то не надо быть пророком, чтобы утверждать, что если это будет так продолжаться и впредь, то недалеко то время, когда народ толпами пойдет из храмов с тем, чтобы больше туда не возвращаться. Об этом писали даже и сами некоторые пастыри ваши.

Но хорошо, если народ пойдет туда же, куда пришел и я, а если он пойдет в штунду, баптизм, молоканство и другие рационалистические религиозные согласия и, что еще хуже, совсем в безбожие, то что тогда? А разве теперь этого не видно?

Итак, по всему изложенному здесь я и решил порвать навсегда с тем, что грозило мне опасностью, и прийти туда, где истина сияет во всем ее блеске. Я теперь нахожусь там, где сохранились «во всей строгости исконные начала и дух церковности», где «народ свято верит и блюдет церковные традиции веры и жизни». То старообрядчество, в котором я теперь нахожусь, есть общество, содержащее вполне православную веру, таковым оно признается и вашей церковью.

Если же все это так, то за какое-такое преступление вы грозите мне анафемами? Ведь мы, истинно-православные христиане, содержим и правую веру, и священные предания святой Церкви непоколебимо. Веруем в вечность христопреданного священства и таинств, а это учение вполне православное, этого не можете не подтвердить и вы.

Таким образом, вполне ясным становится следующее положение, что вы, грозя проклясть меня, следовательно, грозите проклясть вполне православного христианина незаконно.

Обратимся же к суду святых отец и посмотрим, что там написано против проклинателей православных христиан. Так, преподобный Федор Студит пишет: «Проклинающий православных христиан незаконно, становится еретиком и самого Господа осуждает». Тоже пишет и преподобный Иосиф Волоколамсий: «Видать, яко аще кто недостойне проклянет кого, или свяжет, себе проклянет и свяжет. И довольна сие на извещение, яко не последует Божий суд ни патриаршескому, ни епископскому, не токмо не благословению и отлучению, ни ниже проклятию, аще неповинне проклянет».

Ваше анафематствование меня заслуживает лишь того, чтобы им пренебречь, ибо оно произносилось за то, что я содержу не ереси какие-либо, а вполне православное исповедание веры и вполне православные предания. На такое пренебрежение вашим отлучением я имею основание в книге Кормчей, в толковании Вальсамона, на 38-ое правило карфагенского собора, где пишется следующее: «Если клирик, или мирянин подвергнут будет своим епископом отлучению по указываемым в исчисленных главах винах (то есть грех), то он должен оставаться под отлучением, как бы оно ни было наложено, и не пренебрегать им, пока не будет исследована вина его; если же за какую-нибудь другую вину так, беспричинно, епископ отлучит мирянина, или клирика, например, за то, что он не соглашается с несправедливым или дерзновенным его желанием; в сих случаях без опасности может пренебречь отлучением, и скорее подвергнуться наказанию должен тот, кто отлучил. Ибо, если допустить, что епископы имеют право благовременно, или неблаговременно, отлучать мирян и клириков, и отлучаемые имеют необходимость оставаться под отлучением, то епископы присвоят себе самовластие и сделаются владыками всякого дела, и никто не посмеет противостоять им из страха отлучения; и, может быть, они будут издеваться над самым благочестием; и, таким образом, Божественные правила сделаются причиной многих бедствий, что неуместно».

В пп. 2-м и 6-м настоящего моего обращения указано, что пастыри господствующей церкви действительно издевались над благочестивыми преданиями святой Церкви, и поэтому я вполне прав, что пренебрегаю вашим отлучением.

Для того, чтобы еще яснее раскрыть истину и дать возможность другим лицам выйти на прямой и верный путь ко спасению душ их, и, наконец, для того, чтобы устранить всякие поводы к произношению громовых, в сущности недействительных, анафем и проклятий, коими вы стараетесь запугать простодушный темный народ, я настоящим обращением предлагаю вам, оо. миссионеры, назначить целый ряд собеседований с нашими начетчиками, в нашей местности, в селе Ижевское, на тех же самых условиях, которые были предложены вам нашими христианами-старообрядцами, проживающими в селе Старой Рязани, и по тем же самым предметам.