Что такое церковь и в чем ее признаки

Нельзя считать кафоличным и протестантство, которое признает всех священниками, равноправными в жизни Церкви, или новые течения безпоповства, допускающие облагодатствование их наставников.

Нет, протестантство еще менее носит черты кафоличности. Если некафолично р. -католичество и так называемое православие, где не «мир приемлет истину», а иерархия предлагает ее арабскому доверию, опираясь не на единстве Церкви и авторитете, то протестантство, где церковь существует – «в каждом», и разумение каждого совершенно не имеет «общей» церковной истины, совершенно отрицает общее действие в молитве и таинстве, утверждая, что каждый входит в общение с Христом в одиночку, не зная, и не сообщаясь с другими. Здесь совершенно нет Христова Тела, потому что в Теле все органы связаны и чувствуют других, а в протестанской «невидимой» церкви члены рассеяны, как ничем не связанная рассеянная в пространстве пыль.

Некафолично протестанство и потому, что совершенно отрицает иерархию. Между тем она есть существенный признак истинной кафоличности. Совершенно, бесспорно, и, в сущности, признается даже современной протестантской церковной наукой, что с самого начала существования Церкви в ней выделяются люди, которые получили особую харизму к совершению тайн Божьих, которые священнодействуют и учат не как просто выделенный из среды общины равный всем «избранник», а имея на сей особый «дар» благодати. Люди, которым вручено таинство «общения» Тела и Крови Господней и которые, следовательно, являются посредниками таинства церковного единства вообще. Эти последники – иерархия – должны были вести свое право священства не от случайного выбора или даже само назначения (как у протестантов, где богослужение может, в сущности, совершать всякий), а от посвящения всею Церковью, Самим Христом. Это учение, помимо его исторической бесспорности, и догматически вполне понятно и необходимо. Человек, которому вручается «евхаристия» и вместе с нею – право руководства и учительства, совести, души всех верных, не может, конечно, быть поставлен одной общиной (как в протестанском и беспоповском воззрении). Одна община должна быть принята, признана в единении в лице ее представителя всеми общинами местной и даже вселенской Церкви — настоящего и прошлого. Это понятие и выражается в таинстве священства. Епископское посвящение есть знак и действие соединения маленьких церквей в одну местную церковь. Посвящение епископа другими епископами – знак единения местной церкви со вселенской и благодатное действие, фактически утверждающее это единение. Преемство епископства от апостолов есть знак и действие соединения Церкви настоящего с Церковью прошлого и Церковью небесную. Иерархия в целом, таким образом, — организация все церковного единства; епископство – организация единства в местной церкви. Отсюда – «подчинение, послушание» мирян, взятых в отдельности, лицу иерархическом, хотя между мирянами в целом и иерархией не может быть отношений подчинений и власти, а только отношения единения.  Такого учений святого Писания и предания Церкви. Господь Христос – Сам первый дал первых хранителей таинства в апостолах. Избранным из всех последователей двенадцати апостолам Исус Христос поручил власть и обязанность учить, священнодействовать, руководить верующих ко спасению, сообщив для сего им дар Св. Духа (Иоанн XX, 21 – 23; Мф. XVIII, 28; XXVIII, 18 – 19). И это небесное посланничество апостолов не было их личной привилегию, прекратившеюся в Церкви с их смертью: оно должно было преемственно переходить из рода в род до скончания мира, ибо Господь, послав апостолов на проповедь, непосредственно затем добавляет: и се Аз с вами есмь во вся дни до скончания века (Мо. XXVII, 20). Таким образом, в лице апостолов Он благословил на великое дело пастырского служения и всех их преемников до скончания земной Церкви. И апостолы, действительно, возложением рук поставляли преемников, епископов, передавая им через таинственное рукоположение, полученную ими от Христа власть и благодать священства. Мало того, непосредственно избранным ими епископам апостолы заповедовали тем же способом, т. – е. через рукоположение, передавать свою благодать и власть священства другим лицам (2, Тм. 11; Тт. I, 15). Пусть в 1 – м веке чрезвычайная харизма пророков, апостолов, учителей отодвигает в тень харизму епископства, оно живет и в это время как учреждение Божие, созданное на слове Божьем. Благодать (харизмы) преемственного постоянного непрерывного душепастырства утверждена рядом со случайными харизмами 1 – го века. И такой правопорядок для имеющего продолжаться созидания тела Церкви, для духовного возрастания и преуспеяния этого тела, для дальнейшего прозябания и плодоношения этой нивы есть воля Основателя и Основания этого здания, единой Главы этого Тела Господа Исуса. А потому только приявшие и приемлющие жребий сего служения и апостольства – «служители Христовы и строители тайн Божьих» (1 Кор. IV, 1) и только по особому изволению и действию Духа Святаго ставшие таковыми. Им принадлежит право и обязанность «пасти Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел себе кровью своей» (Деян. XX, 28), и только они же правоспособны передавать эти, принадлежащие им, права и обязанности другим линам.  Отсюда Климент Римский еще в 1 – м веке считает епископов твердым установлением Церкви, потому что они поставлены на служение «почтенными мужами», которые сами были поставлены во главе церквей апостолами. «Поэтому возрастающие против иерархии лишены упования».

И вполне согласно преданию, писал Игнатий Богоносец о подчинении епископам:

«Вам надлежит согласоваться с мыслью епископа, что вы и делаете, — пишет он ефесянам. – Постараемся не противиться епископу, чтобы нам быть покорным Богу». Прекрасное дело – знать Бога и епископа. Всякого, кого посылает домовладыка для управления своим домом, нам должно принимать также, как самого пославшего. Св. Игнатий хвалит диакона Сотиона за то, что он повинуется епископу, как благодати Божией, и пресвитерству, как закону Исуса Христа. Траллийцам св. Игнатия также пишет: «Будьте покорны епископу, как заповеди, равно и пресвитерству».

Прибавим, что в самом первом акте посвящения (двенадцатого апостола) выяснилась еще одна цель – таинства преемственности.  «Надобно, — говорит ап. Петр, — чтобы (был избран) один из тех, которые находились с нами во все время, когда пребывал и обращался с нами Господь Исус, был вместе с нами свидетелем воскресения Его». Т. Е. должен быть избран тот, кто был очевидцем всех дел Господа Исуса и непосредственным слушателем наставлений Божественного Учителя относительно тайн Царствия Божия, которые Он давал Своим ученикам в продолжении всей Его жизни на земле и особенно в продолжении 40 дней от воскресения до вознесения Его. Почему нужно? Потому, конечно, что епископство – иерархия есть еще хранительница предания, которое должно переходить через поколения в поколение из века в век. Хотя и предание хранит опять вся Церковь силою духа, живущего в нем, но предание – слово, предание – буква (канон, соборные деяния, богослужения) должно иметь и внешних стражей – хранителей. И эти хранители – иерархия. Но не устанавливает ли эта заповедь повиновения именно двойственности Церкви в смысле синодско – католическом? Как увидим, нет. А пока будем продолжать речь по ее естественному порядку.

От вопроса об иерархии, как хранительнице учения, мы естественно переходим к вопросу о том свойстве Церкви, какое называется святость.

Церковь свята.

Что это значит? То ли, что в нее входит только святые и чистые, как думали древние «кафары» (чистые) или теперешние сектанты и протестанты? Конечно, нет. Если бы Церковь земная была Церковью святых, то она не имела бы цели своего бытия. Церковь есть врачебница, не общество спасенных, а общество спасающееся, общество, которое Христос и св. Дух ведут к совершенству. Полного совершенства верующие достигнут лишь в Церкви будущей, только небесной. В Церкви есть высшие обители (Климент Алекс.). Как Христос – Бог не есть деистически удаленный от человеческих скорбей, грехов и болезней, но воплотившийся нас ради, пострадавший и воскресивший Богочеловек, — так и Его Церковь не есть удаленное от земного мира с его скорбями и печалями, грехами и пороками общение одних праведных, безучастно относящихся к судьбам своих меньших собратий. Подобно своему Основателю, Господу Исусу Христу, пришедшему призвать не праведников, а грешников на покаяние (Мр. 2, 17) и во дни Своей плоти большею частью находившемуся среди мытарей и грешников, — и Христова Церковь, как продолжающая дело человеческого спасения, не только не отвращается от пораженных различными немощами искателей истинной жизни, а, наоборот, обращается к ним с любвеобильным призывом Самого Господа: «Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы» (Мф. 11, 28). Святость Церобремененнии есть святость ее мысли, ее воли, ее исповедания, которой не может помешать нечистота отдельных ее членов, ибо и это не может мешать ее святости. Как Богочеловек, понесший на Себе наши грехи, остался совершенно чужд греха, так и Его Церковь «не может быть увлечена к прелюбодеянию; она непорочная и стыдливая невеста Христова». (Св. Киприан. «О единстве Церкви». Климент. «Страматы» 3, 6, 47). Эта святость Церкви или, как иногда говорят, ее непогрешимость – только другая сторона ее кафоличности. Церковь свята, неодолима вратами ада. Это необходимо и понятно. Имея Главу Христа, состоя в большей своей части из святых Божиих, конечно, Церковь есть непогрешительная носительница и хранительница истины. Дух Божий живет в ней и в единой любви ей открыта истина. Само священное Писание есть мысль Церкви, есть слово Церкви и ее свидетельство. Однако возникает вопрос, где же органы непогрешимости Церкви? Когда ее голос должен считаться непогрешимым? Католичество и вслед за ним так – называемое православие решило вопрос в смысле непогрешимости епископства (в Риме представляемого единым лицом папы). Как доказательство, приводятся слова Господа о том, что Господь «пребудет с учениками Своими до скончания века», что апостолы, или в католичестве ап. Петр, есть камень, на котором основана Церковь, не разрушимая вратами ада и т. п. Но при этом забывают, что эти слова сказаны апостолами, представлявшими всю Церковь вместе с народом церковным, все тело Церкви. Самая мысль о том, что святость, непогрешимость Церкви дана в «епископах», заключает уже в себе ересь, «разрывающую» Тело Христово на две части. Но разорванное тело не может иметь жизни. Нет нужды доказывать тот факт, что соединение епископов в едином мнении не гарантировало истины. Доказательство этого бесчисленны. Вот известный отзыв св. Афанасия Великого. «Пастыри, — говорит он, — поступают безумно; они, говоря словами Писания, опустошили виноград мой, т. – е. Церковь Божию, стоившую так много труда и крови до Исуса Христа и после Него…Они обесчестили ее, позабыв о страданиях Богочеловека. Все они приноровлялись ко времени, за исключением малого числа людей, которых презирали они за их ничтожество, или которые имели достаточно храбрости, чтобы сопротивляться потоку. Эти последние были как бы корнями, из которых должен был ожить Израиль. Разница же между первыми заключалась только в том, что они раньше поддавались обману, а другие позднее попадали в западню. Они позволяли прельщать себя надеждами или побеждать себя страхом. То ласка подкупала их, то по невежеству грешили они. Такого было легчайшее и наиболее извинительное преступление, если можно извинять, таким образом, людей, обязанных быть вождями народа» (Твор. II, стр. 160, ср. греч. текст). Эти строки написаны во времена арианства, когда Церковь в лице всей почти высшей своей иерархии оказалась арианствующей.

То же время было во времена монофелитства – монофелитствующей, во времена иконоборцев – иконоборствующей и во времена так – называемой Федором Студитом «прелюбодейной ереси». Мы указывали в другом месте на факт одновременного падения всех патриархов, которых Феодор Студит считает представителями вселенского епископата (Неандер. Церк. Ист. III, 248–249), об отзыве вселенского собора об иерархии и т. д.

Не без причины очевидно святые отцы свидетельствуют, что святее были уши народа, чем сердца первосвященников – sanctiores aures populi, quam corda sacerdotum (Иларий Пиктаевский), что народы – судии (populi – judices) и суд народа – judicium populi) (он же, и Августин) нередко только и удерживали епископов от открытого признания ересей.

Впрочем, в такого рода справках нет и нужды: истина ясна сама собой. Если иерархия не Церковь, а часть Церкви, и если Христос – Глава всей Церкви, а не половина ее, то очевидно, что истина открывается в единстве всей Церкви, и самые соборы вселенские являются выразителями непогрешимой истины потому, что они представляли всю соборную Церковь, — выражали: «еже весь мир – Кадолов —  соборне похвале и прият». Читайте св. Феодора Студита. Он не без основания всегда пишет о соборах и патриархах: «мы приняли… мы согласились» … Это говорит не авторитетный аскет – подвижник (это было бы грех не послушания, а гордыни), а один член Церкви, который вместе со всеми «слагает» непогрешимую Церковь.

Новая книга Вл. Троицкого («Очерки истории догмата о Церкви») пытается обосновать на учении будто бы св. Киприана и св. Иринея католический догмат о непогрешимости объединенного епископата.

«Согласие с епископством охраняет каждого отдельного епископа от заблуждений, а Церковь – от разделений» (стр. 393).

«Единая кафолическая Церковь сплочена и скреплена связью священников, взаимно между собой связанных», — цитирует он послание св. Киприана к Пупиану. Но от внешнего объединения Церкви епископатом далеко до их непогрешимости в единстве, — а слова: «согласие с епископством… и д. п.» решительно не поддерживаются никаким свидетельством в том смысле, какой угодно в них вкладывать. Сам автор далее пишет вполне справедливо, «что для церковных писателей ни основание церквей апостолами, ни преемство епископом не представляют совершенно достаточного и самодовольющаго ручательства за сохранение в Церкви Христовой истины» …

Истинное ручательство святости Церкви – пребывание в ней Духа Божия. Духом Святым охраняется Церковь от заблуждения. «Проповедь Церкви повсюду постоянна и пребывает неизменную и имеет свидетельство от пророков и апостолов и от всех учеников… во всем устроении Божьем и Его твердом действовании относительно спасения человека (quae secundum salute hominis ast solidam operationem), которое содержится в нашей вере: ее – то приняв от Церкви, мы соблюдаем, и она всегда через духа Божия, как драгоценное сокровище в прекрасном сосуде, сохраняет свою свежесть (juvenescens) и делает свежим самым сосуд, в котором содержится. Ибо этот дар Божий вверен Церкви, как дыхание творению для одушивления, для того, чтобы все члены, принимающие его, оживотворялись… Ибо в Церкви, говорится, Бог положил апостолов, пророков, учителей и все прочее действование Духа (universam reliqaum operationem Spiritus), которого не причастны все те, которые не согласуются (concurrunt или currunt) с Церковью, но сами себя лишают жизни худым учением и самым худшим образом действия. Ибо где Церковь, там и дух Божий, и где Дух Божий, там Церковь и всякая благодать, а Дух есть истина».

«Поэтому тем, которые в Церкви, должно следовать пресвитерам, им, которые имеют преемство от апостолов (qui successionem habent ab apostolis), которые с преемством епископа, по благоволению, Отца получили известное дарование истины (qui sum episcopatus successione charisma veritatus certum, secundum platicum partis acceperunt) *).

Епископство хранит истину в силу живущего в Церкви Духа. Но ведь из этого не следует, что св. Дух, т. – е. истинная Церковь, обязательна там, где налицо епископство, хотя бы в единстве. Наоборот, св. Ириней явно указывает, что сначала по другим признакам нужно установить присутствие «Духа», т. – е. наличность истинной Церкви, а уже поссле в пределах истинной Церкви повиноваться епископам, как хранителям истины. Совершенно напрасно синодский богослов рядом с остальными помещает свидетельство, положительно разрушающее его выводы.

«Итак, где находятся дарования Господня (charismata Domini posita sunt), там надлежит учиться истин у тех, которые имеют преемство церковное от апостолов (quae est ab apostolis successio), здравую и не укоризненною жизнь и неискаженное и неповрежденное учение». Найди Церковь, живущую Духом Святым и правой верой, там ты можешь учиться истины у священства, а не на бытии епископства основано доверие к их слову, — вот мысль Иринея. Та же мысль, что у Оптата Милевийского, выражена в словах: «Упование свое не должно полагать в одних апостолах епископах» (О раскол, донагист., V, у Троицкого, 492).

«Епископам, таким образом, наделенный особой харизмой (charisma veritatus) – орган живущего в Церкви Св. Духа, Который и сохраняет истину неповрежденной», — выводит богослов; но при этом комкает и всячески затушевывает естественное продолжение, какое следует из ясной истины, что Дух Св. не монополия епископата, а есть единая душа единого церковного тела, как таковой руководить и верующих (Тертуллиан. De praeser. 13). и хранить веру епископов только до тех пор и постольку, пока они в единении веры и мысли с народом — всем телом Церкви. Никто не отвергает власти епископата, но не следует утверждать пассивного повиновения там, где учение Церкви явно говорит о повиновении, соединенном с правом голоса и суда. Скорбно становится за церковную истину, когда церковный богослов, приводя, например, нижеследующее св. Киприана Послание к Корнелию (стр. 554 — 555), затушевывает ее мысль, стараясь увидеть в ней только проповедь повиновения. Повиновение епископу необходимо для мира и цельности Церкви, — справедливо пишет В. Троицкий и цитирует: «Если бы, согласно Божественному учению, все братство повиновалось ему, то никто никогда не восставал бы против сонма священников, никто, после Божественного определения (judicium), после голоса (suffraqium) народа, после приговора (consensum) со — епископов, не делал бы уже себя судьею, — не над епископом, но над Богом, никто не раздирал бы Церкви расторжением единства Христова, никто в угоду себе и по надменности не стал бы отдельно основывать новой ереси вне Церкви». Но разве повиновение епископству после Божественного определения, между прочим, «голосом народа» есть то повиновение, какого хочет католичество и католичествующее православие? Не спорим, мы против соборов, даже, положим, внешне состоявших из епископов. Пусть Церковь признавала органом своим de facto епископский собор. Это не говорило о том, что епископство устрояло себе непогрешность.  На соборах были епископы и решали иногда одни епископы, но эти епископы были представителями всего своего народа. Были они потому, что ни мирянин, ни диакон, и даже пресвитер не могут с таким правом представлять нс соборе свою церковь, как епископ, ангел Церкви по выражению Апокалипсиса. Не с мнением своим являлся на собор епископ, а с исповеданием своей Церкви, как это хорошо выражено св. Киприаном: «Епископ в Церкви, а Церковь в епископе» (О единстве Церкви). И не голосование епископов, а позднейшее признание всего народа, как мы видим, давало ему авторитет истины, делало его истинным собором. Если за епископами на собор не следовал народ, хотя бы не в смысле присутствия (оно всегда было желательно, но не всегда осуществимо), а в смысле единения, согласия, то собор становился разбоничьим или прелюбодейным. Напрасно и нецерковно утверждать, что даже «право ключей», право вязать и разрешать — осуществляется иерархией вне народа и без народа. Наивно и по — католически пытается «блуждающее богословие», противореча, конечно, другим представителям того же богословия, утверждать в названной книге Троицкого, что «церковь в народе не имела никакого участия в разрешении; в частности, приеме еретиков и падших». Известно, что во время гонений, преследований, массовых отпадений, отпадших принимали так — называемые исповедники и мученики. Мученики, — пишет лионская церковь в своем известном послании, — «не превозносились над падшими, но чем изобиловали сами, то сообщали и нуждающимся, потому что имели материнское к ним милосердие и обильно проливали о них слезы перед Отцом. Они просили жизнь, и Отец давал им; — эту жизнь потом разделяли они с ближними (даруя прощение павшим) и, одержав победу над всем, отходили к Богу».

«Знай, — пишут исповедники епископу Киприану, — что всем тем, о которых тебе сообщено, как они вели себя после своего проступка, мы даровали (dedisse) мир и желаем, чтобы это (hanc formam) через тебя сделалось известным и другим епископам» (Т. I, 138).

Св. Дионисий Александрийский принимает разрешение мучеников, не решаясь быть ценителем их решения (Твор. Дионисия).

«Вы все отпущаете вашими молитвами и молениями», — писал исповеднику Лукиану Целерин.

Один синодский богослов вносит здесь указание на то, что мученики «всюду являлись высшей инстанцией в делах церковной дисциплины», что «не было инстанции выше их, которая бы проверяла и утверждала их решение» (Проф. Смирнов, Духовн. Отец на Востоке, стр. 231, 232), что «роль мучеников в деле принятия падших была в Александрии несравненно важнее епископской» (стр. 239, прим. 2). Мы не пойдем так далеко в утверждениях, для которых нет достаточных оснований, но не станем и замалчивать ясного факта, что «право ключей» есть также право всей Церкви, что «харизм» прощения пребывает в Церкви и независимо от твердой и обычной формы прощения епископами, а в особые времена даже энергичнее проявляется как право Церкви — народа, хранящего харизму исповедничества, — чем право иерархии. Принятие народом еретиков, хотя бы епископов (кроме писем св. Василия 101, 109, все сочинения Феодора Студита говорят об этом), — отражение этого права. Итак, не епископство, не собор — последнее утверждение церковной истинности, а всенародное предание, всенародное верование, охраняемое в теле Церкви Духом Святым. Но само верование кроме мистической основы своей имеет и иную опору, так сказать, более вещественную: оно основывается на правиле веры и на апостольском исповедании, верность которому есть дополнительный критерий истинности Церкви. Потому — то Церковь носит имя «апостольской». Термин «Церковь апостольская» дополняет термин соборности.

Соборная Церковь, есть, конечно, апостольская. Свойства соборности требует единства веры, догмы, единомыслия любви с прошлым Церкви. — Но так как начало и корень Церкви в апостольской Церкви, то и настоящая Церковь есть апостольская, тождественная с ней, верна ее традиции и преданию. На это свойство Церкви, на обязанность и право верных — вопреки всем авторитетам — указывал св Максим исповедник, называя «кафолической Церковью» правое и спасенное исповедание веры (Четия Минея 21 — го генваря). И св. Феодор Студит, который самое падение епископства во время прелюбодейной ереси толкует (следуя Василию Великому), как испытание, делающее душу более бодрственной, дабы она внимала не людям (большинству, даже собору), а заповедям евангельским, которые не изменяются вместе с временами и обстоятельствами, а пребывают вовеки (Часть I, изд. 1867, стр. 283, в связи с 228, 289, 184, 185 и др.). Неуклонная верность вере апостолов — последний признак истинной Церкви.

Отсюда христианин не принимает новых «истин» (quasi – истин). Истинная Церковь есть Церковь, отвергающая новшества. Не только новые догмы, в роде догм католичества, изобретенных за последние годы, но и всякое изменение церковной практики и нравоучения, подрывающие основы апостольской проповеди, Феодор Студит справедливо обозначил как ересь (Т. I, 286). Посему и соборы Церкви не могут вносить и не вносили новшеств.

Не новые истины провозглашались даже на соборах вселенских, а только устанавливалось и обнаруживалось тождество учения различных церквей между собою с учением предшествующих времен, слагалось общее определение, свободное от местных особенностей. Новыми в этих определениях могли быть только некоторые выражения (Богородица, Единосущный и т. д.), но не мысли, заключенные в этих выражениях. Целью Церкви на соборах было «сделать более громким верование в то, что прежде проповедуемо было более тихо; с большею заботлтвостью сделать почитаемым то, что было уже неоспоримым предметом почитания» (Викентий Лиринский).

Где презирается предание, — там нет Церкви.