Латинская церковь очень энергична в своих желаниях. Всеми возможными способами она добивалась и добивается соединения (унии) с восточными церквами. И ей это иногда удавалось. Было время, когда вся киевская Русь подпала униатству. Путем каких насилий это совершалось, известно каждому. Политическое преобладание поляков-католиков обеспечивало им религиозное насилие. Таким же путем обращены в униатство русины в Галиции и Венгрии: когда-то православные, они теперь считаются греко-католиками. Среди румын, сербов, болгар, народов православных, также найдутся униаты. Итальянские греки-католики. Соединения происходят даже с еретиками древности- несторианами и монофизитами. Конечно, является сомнительный вопрос, действительно ли соединенные несториане и монофизиты отреклись окончательно от своих столь страшных для Церкви ересей?
Если проследить всю историю этих уний, едва ли найдется хоть один случай добровольного согласия и желания присоединенных.
Дело соединения шло правдами и неправдами, происходило красивыми и некрасивыми способами.
Самые неблагоприятные моменты в политической жизни народов латиняне умели использовать для своих целей- и уния совершалась. Перед насилием не останавливались. Даже ярый поклонник унии с Востоком принц Макс Саксонский признает в своих «Мысли по вопросу о соединении церквей» и «Чтения о восточном церковном вопросе» что «эти соединения происходили не исключительно идеальными средствами».
Что же побуждает латинян к этой энергичной деятельности?
Прежде всего, конечно, тщеславие. Нет ничего заманчивее для папы, как быть всемирным «монархом», пригнуть упрямый Восток под свою мощную руку. Осуществленные унии уже достаточно это показали. Православные, которым обещали «соединение»- т.е. равноправность с римской церковью, обращены в латинян. Им навязывали учение католической церкви: а православный обряд, который торжественно обещали сохранить неприкосновенным, мал-по-малу обращается в жалкие осколки былого величавого восточного обряда. Грустно войти теперь в галицкую русинскую церковь. Где же та небесная красота богослужения, которой так пленялись в Константинополе в храме святой Софии посланники св. Владимира и рассказывали, как они не знали, где они находились, на земле или на небе?!
Некоторые униаты тоскуют о былой красоте и мечтают восстановить древний обряд, но удасться ли им это?
Ведь восточный православный обряд-внешняя форма восточного православного учения,выражение греческой догматики. Латинское учение едва ли совместимо с ним. Римское богословие на каждом шагу будет противоречить православному богослужению. Странно и непонятно учить и проповедовать одно, а в обряде и богослужении высказывать противоположное. Чистый православный обряд следует за чистым православным учением. Другого решения вопроса быть не может.
В противоположность гордым притязаниям тщеславных латинян, идеалисты соединения, каким является принц Макс, все яснее и яснее видят неправды римского престола и все былое достоинство и богатство восточной церкви, которым питалась и церковь римская.
Упомянутую искреннюю статью Макса «Мысли по вопросу соединения церквей», так откровенно развенчивающую латинскую церковь в ее притязаниях, римская курия конфисковала: автора заставили отречься от статьи. Но едва ли эти насилия могли заглушить его совесть и опознанную историческую правду.
Во взглядах принца Макса на восточную и западную церкви все время происходит эволюция. Может быть, его удерживала также и известная осторожность, он помнил, что читает лекции перед римско-католической молодежью. Все же тут чувствуется гордый дух латинства и тем больше, чем ближе он подходит к современности. Едва ли Макс признает непогрешимость папы, один из вопросов, который отделил «старых католиков» от римской церкви. Он утверждает непогрешимость папы, но как-то не верится, что это от сердца. Он хочет доказать это положение тем, что идея непогрешимости папы заключена в учении древней Церкви скрыто, только в новое время она раскрылась, став явной. Но перед этими строками он осуждает тактику пап. Также в статье он резко осуждает письмо папы Николая, послания папы XI, папу Иннокентия, по приказу которого латиняне без малейшего сомнения завладели церковной собственностью греков.
«Отняты у них церкви и превращены в латинские святыни. Прогнаны епископы, даже старцы с их кафедр»(Журнал «Церковь 1911№1, стр 10).
Как видно, от непогрешимости папы мало что остается. Он погрешает и ошибается, как и все люди.
В статье о соединении, объясняя, что он понимает под эти словом, он замечает: «Не думаю обманывать ни латинян, ни Востока, внушая им веру, что подразумеваю что то другое под этим понятием. Эта точка зрения, возможно, противоречит многим утверждениям, высказанным или написанным мною раньше, но чем больше изучаешь этот вопрос, тем больше изменяешь мнения. (журнал «Церковь», 1911г. № 1, стр. 10).
В древности Восток не был в таком принижении, как теперь, наоборот, все преимущества были на его стороне. Восточные страны раньше приняли христианство, чем Запад, сюда христианство перешло уже с Востока.
Греческий язык был не только языком всего образованного мира, но и языком церкви. Даже в Риме богослужение происходило на греческом языке. На том же языке писались церковные послания и сочинения. Апостол Павел пишет послание римлянам по-гречески. Только в III веке начинают попадаться церковные сочинения, написанные по-латыни. (Тертулиан).
Понятно, и преимущество образования было на стороне Востока. Город Александрия был первым центральным пунктом христианской образованности. В классическую эпоху великих отцов Церкви тон давал всегда Восток, Запад лишь следовал за ним. В эпоху распространения в христианстве первой ереси-ариантсва, появились великие защитники истинного церковного учения: Из Александрии: Афанасий Великий, из Иерусалима св. Кирилл, великие учителя греческой церкви: Василий Великий, Григорий Назианский, Григорий Нисский, немного позднее Иоанн Златоуст, Сирийская церковь представила диакона Ефрема. Приблизительно в то же время появились и великие учителя латинской церкви : Амвросий, Августин и Иероним и позднее Григорий Великий.
Августин, правда, большая величина, но он находился под восточным влиянием, как миланская церковь вообще. Св. Иероним, как своеобразный ученый, самый значительный для своего времени, но не как учитель церкви. По происхождению и языку он принадлежит к Западу, но большую часть своей жизни он провел на Востоке и самое лучшее, что он имел, он почерпнул с Востока.
Эта эпоха является расцветом церковных стихов и церковного пения. Церковные стихи и церковное пение создавались с целью противопоставить арианской ереси истинную православную веру. Св. Григорий Назианский в греческой церкви и св. Ефрем в сирийской-великие песнопевцы того времени. О церковном пении в особенности заботился св. Ефрем. Он повсюду ввел женские хоры и сам учил их петь церковные песни- это было самым действительным средством, благодаря которому он сохранил верующих сирийской церкви от арианской ереси. Пение в основных чертах было одинаково во всех церквах. Это пение, а также церковные стихи перешли с Востока на Запад.
| Автор(ы): | С.А. |
|---|