Тайна Симеона Богоприимца

Предисловие

Праведный Симеон Богоприимец. Таинственная фигура: он возникает в Евангелии, а затем исчезает навсегда, и больше в канонических текстах его нет.

Однако апокрифическое сказание сообщит нам о том, что Симеон – это один из переводчиков с еврейского на греческий, один из соавторов Септуагинты. Он прожил целых 360 лет, потому что не смог поверить словам пророчества Исаии о том, что будущий Спаситель будет рожден девицей. За это его сомнение ангел обещал Симеону, что тот не умрет до тех пор, пока воочию не увидит Рожденного от Девы.

1. Читая Пролог

Проложное сказание за третье февраля содержит любопытную деталь: оно вкладывает в руку Симеона нож (!), которым тот пытаеся «загладить» непонятный ему текст:

[…] пиша симеонъ книгу исаии пр-рока. И егда достиже сего словесе, се д-вая прииметъ во чреве, и родитъ с-на хр-ста г-дня. и приимъ ножь, хотяше загладити. и имъ агг-лъ за руку его, гл-ля, не неверуй написанымъ, боудетъ бо се. ибо аще дондеже не приимеши его ты на рукоу си. не имаши въкусити смерти. и бе праведенъ и непороченъ, приседя въ ц-ркви, и моляся б-гу […]¹

Пролог, вслед за более древними, но сравнительно близким по времени к нему сказаниям, в частности, «Историей Церкви» Никифора Каллиста (до 1355), скромно умалчивает о численном значении продолжительности жизни Симеона, указывая лишь на то, что праведник дожил до глубокой старости, пока не дождался Исполнения обетования. Однако более подробные и внимательные к деталям сказания дают цифру в 350², а иные – в 360 лет.

2. Краткая история долгой жизни.

Один из важнейших источников, на которые опирается предание о возникновении Септуагинты – переводе священного писания Ветхого Завета с древнееврейского на древнегреческий, это «Аристея послание к Филократу» — литературное произведение на греческом языке, датируемое современной наукой III-II вв. до н.э. и описывающее обстоятельства перевода Пятикнижия, якобы инициированного царем Египта Птолемеем II Филадельфом (годы царствования 282-246 до н.э.). Автор Послания, оптимистично настроенный провести аналогии между Богом Ветхого Завета и Зевсом как владыкой пантеона эллинского, и в рамках искомого им единства идей и культур положительно оценивающий возможность перевода Писания евреев на греческий язык, приводит, в числе прочего, и имена 72-х переводчиков (по шесть от каждого колена Израиля); имени Συμεων среди них нет.

Ничего не сообщает о Симеоне как об одном из 70 (72) переводчиков Писания св. Иустин Философ (II в.); в его Первой Апологии содержится краткое упоминание о древнееврейских книгах, собранных царем Птолемеем в Александрийскую библиотеку, а также о том, как египтяне не смогли эти книги понять, что привело царя к решению выписать из Иудеи «людей для перевода этих книг на греческий язык». Никаких уточнений насчет Симеона-переводчика Иустин не делает.

Никаких сведений о праотечески-долгой жизни и переводческой деятельности Богоприимца мы не узнаем ни от Оригена (III в.), ни от Киприана Карфагенского, ни от Иринея Лионского (оба – III в.); не скажут ни слова о Симеоновой профессии великие каппадокийцы — Василий Великий, Григорий Богослов и Григорий Нисский (IV в.). Хранят полное молчание об этих деталях Златоуст, Епифаний Кипрский, Иероним и Августин.

Энциклопедический труд Исидора Севильского (VI-VII вв.) «Этимологии, или Начала» содержит пассаж, в котором говорится о призвании Филадельфом 70-ти толковников, о рассаживании их по отдельным местам и последующей сверке полученных (блестящих и удивительных, как известно) результатов… И далее Исидор упоминает других переводчиков с еврейского на греческий, тоже прилагавших таланты к переводу Писания: Симмах, Феодотион, Аквила… Никакого претыкающегося на букве Симеона среди трудившихся над переводом мы не обнаруживаем.

Наконец, Фотий, патриарх Константинопольский, интеллектуал пост-иконоборческой эпохи (IX в.), посвящает истории возникновения перевода 70-ти несколько глав в своем сочинении «Амфилохии», в котором, в другом месте, даже рассматривает вопрос, был или нет священником праведный Симеон (этого вопроса мы коснемся ниже); однако в качестве переводчика, за самовольную попытку правки текста получившего изрядное долголетие, Симеон в «Амфилохиях» не фигурирует.

Лишь в X в. патриарх Александрийский Евтихий озвучивает первый и общий вариант легенды: Симеон – один из 70-ти, который, увидев «малое знамение» будущего Вочеловечения Господа, усомнился в нем, за что был оставлен на земле дожидаться момента, когда увидит Вочеловечившегося своими глазами – в возрасте 350 лет.

И уже в XI-XII вв. византийский монах и историк Георгий Кедрин приводит историю про смущение Симеона – члена коллектива составителей Септуагинты – по поводу знаменитых слов Исаии се д-вая во чреве прииметъ³.

Впрочем, указанные даты свидетельствуют именно об известных нам актах фиксации легенды⁴; сама же легенда о долгожителе Симеоне, скорее всего, восходит к более ранним временам⁵. Мы постараемся показать, что если эта легенда сперва была устной, и если она появилась задолго до того, как была зафиксирована письменно, то она не является «продолжением Евангелия», будто бы проливающим свет на то, о чем умолчал Лука евангелист, — нет, сказание о «переводчике Симеоне» выполняет совсем другую функцию, о которой и расскажем.

Экскурс же наш по источникам мы завершим последним замечанием: литургические тексты Сретения Господня ничего не говорят о Симеоне как соавторе Септуагинты. Знаменитая фраза из Исаии (7,14) также не фигурирует в службе Сретению⁶.

3. Молчание Благой Вести

Лаконичность – отличительная черта канонических Евангелий, в отличие от большинства апокрифов. Впрочем, понятны многословные «истории» в текстах, не принятых в канон Церковью: распространено мнение, что эти апокрифы были призваны «рассказать о том, о чем умолчано», и что их целью было удовлетворить естественное любопытство читателя.

Однако кроме очевидных, на первый взгляд, мотивов у апокрифов наблюдается и определенная символичность, — и в этой символичности своей апокрифы служат интересным дополнением Евангелию, точнее, оттенком Евангелия.

Эту символичность многословного апокрифа правильнее будет назвать «инобытием» молчания самого Евангелия. Тайна остается нераскрытой, ибо она непостижима; но на нее предлагается взглянуть с новой стороны, — что и делает апокриф. Взглянуть, конечно, — как именно на Тайну.

4. Океан безмолвия

В Писании как Ветхого, так и Нового Заветов иногда – в определенные моменты и для определенных целей – помещены персонажи «одного сюжета», или одного момента; взявшись как бы ниоткуда, они и исчезают затем как бы в никуда. Таинственный Мелхиседек, Царь Салима (Шолома, если сказать по-еврейски). Некто, Боровшийся в Иаковом. Незнакомец — Воевода воинства Господня, встретивший Исуса Наввина у Иерихона. Иногда о таких «одномоментных» персонажах даже сообщается («как нарочно») какой-то минимум сведений, но в целом эти лица остаются уникальными для всего корпуса канонических книг. Лазарь Четверодневный, странным образом тезоименитый другому Лазарю – из Притчи Евангелия от Луки. Симеон Богоприимец. И если о двух последних есть в каноническом корпусе какой-то минимум сведений (Симеон – праведник, получивший обетование; Лазарь – брат Марфы и Марии), то и они остаются совершенно имманентными каждый тому сюжету, в котором мы их встречаем в канонических текстах.

А не введены ли они, эти действующие лица, эти эпизодические роли специально – ради той Истины, которую призван явить сюжет, в который они помещены? Тогда эти персонажи – особые символические фигуры, символика которых в том и состоит, чтобы явить Истину, которая больше их; они сами служат знаками, «знамениями» Истины, не имея ровно никакого самостоятельного значения вне этой своей – единственной! – функции (быть «знамением»)⁷. Их роль в великом Действе, в великой Мистерии именно эпизодическая; и когда где-то на «примыкающих территориях» к основной магистрали появляются подробные рассказы об этих персонажах, — не следует ли относиться и к этим рассказам не как к «выяснению того, о чем умолчано», а как к «подпрограмме» основной Программы, как к служебным «драйверам», функция которых – подчеркнуть основное? Тогда к рассказам этим нужно относиться как к текстам не «историческим», а символическим.

В связи с этим мы можем говорить о «Тайне Симеона», о «скрытой материи», масса которой бесконечно больше массы видимой части; и сколь много внимания ни было бы заострено (в тех же апокрифах) на видимой части, никогда не включится искусственная подсветка, никогда не будет сорван покров с подлинной Тайны. Симеон – это в бескрайнем океане внезапно появляющийся клочок суши, видя который мы познаем окружающий океан как действительно бескрайний.

5. Человек

Немаловажный момент, характеризующий Тайну Симеона – вопрос о священстве Симеона. В Евангелии сказано лишь это:

и се ч-л-къ бе во иеросалиме, ему же имя симеонъ (Луки зачало восьмое)⁸.

Как правило, если в Писании речь идет о священнике, то и указывается на то, что он именно священник. Здесь же Симеон – человек (ανθρωπος), который «бе» (ην – глагол, по некоторым исследованиям, указывающий на надвременное⁹) в Иерусалиме. И конечно, само это слово человек – символ.

В святоотеческой мысли по поводу «священства Симеона» нет однозначного мнения¹⁰ – и это тоже говорит о многом. Мы не будем перечислять имена святых, кто и что сказал по этому вопросу, – фактом является то, что буквального «консенсуса» здесь нет (духовный «консенсус» — несомненно, имеется). В связи с этим нужно вспомнить, что в лекционарии Божественной литургии Сретения в соседнем с Евангелием богослужебном тексте – Апостоле – мы читаем о Мелхиседеке – «Царе Мира», не имеющем начала дней (то есть история которого – как у Богоприимца! – неизвестна), и священство которого – «не-аароническое», неизвестное, «по чину Мелхиседекову». Если бы Симеон был священником с точки зрения Торы, его священство было бы Аароновым. Но был он аароническим священником или не был – из Евангелия неизвестно, и, конечно, это неслучайно: священнические, точнее, священнические и пророческие действия условного «несвященника» (с точки зрения Торы) Симеона (взял на руки Младенца Исуса, благословил, изрек пророчество) указывают на тот же тип священства, что и у Мелхиседека¹¹, а значит, делают Симеона фигурой символической, являющей нечто такое, что далеко выходит за рамки Торы – в бездну Премудрости и Промысла о человеке (ανθρωπος).

Но Симеон – это тот, кто не может уйти, пока не пришел Христос, по общей мысли всех святых; с приходом же Христа дни старца как действующего лица Евангелия необходимо окончены, ибо исполнены Явлением Исуса. Симеон – ожидание, чаяние Спасителя, следовательно, он — присутствие Христа в этом чаянии, следовательно, он – энергия Христа, проявляемая в человеческом чаянии Спасения. Симеон, его Тайна, его уход – не в смерть, но в Свет¹² – это, еще раз, скрытое Присутствие Христа, и в данном случае оно открывается в момент Сретения, — и в этом свете вся жизнь Симеона и есть одно только ожидание.

Итак, евангельские слова о Симеоне, не нуждаясь ни в каких дополнениях, дают нам в лице Симеона Богоприимца глубокий символ: вся полнота истории человечества – это чаяние Христа. Пришествие Христово – Исполнение времен. Человечество принимает Христа и «живет ктому не оно». Но и жило оно от века только потому, что само было ожиданием Христа.

Но мы упомянули и то, что апокрифическая легенда сама является символом, — она на самом деле не дает никакого повода считать ее документальным источником о прошлой жизни и деятельности евангельского персонажа по имени Симеон.

Легенда о «переводчике-сверхдолгожителе», строя на евангельском основании «историю старца-переводчика и соавтора Септуагинты», призвана показать существующую глубокую связь между исторически предшествовавшим Новому Завету «переводом семидесяти» (Септуагинтой) и самим Новым Заветом как всеобъемлющим, преодолевающим ограниченность иудейского дискурса Союзом любви Бога и человека. Эту связь С.С. Аверинцев назвал связью «между вопросом и ответом, между предпосылкой и осуществлением»¹³. Перевод еврейских писаний на другой язык – это и есть предпосылка, предполагающая осуществление. И это знак грядущего преодоления ограниченности. Кто-то должен быть взят в качестве свидетеля выхода из ограниченности – кто же, как не переводчик?

Если Симеон – «только» человек, а не иудейский священник, то это еще один знак, «знамение» выхода на широту всеобщности Благой Вести. По-своему указать на эту всеобщность дано апокрифу: связь между ветхим и новым он выражает фигурой переводчика, одного из 70-ти, свидетельсвующего о том, что Новое – наступило.

Заметим, что слово Συμεων созвучно другому слову — σημειον, «знак», знамение.

Богоприимец в Евангелии обращается к Матери Исусовой:

се лежит сь на падение. и на въставление многомъ въ из-ли. и въ знамение (σημειον в греческом тексте – Г.Н.) въ прекы г-лемо (Архангельское Евангелие 1092 г. Л. 156 об¹⁴).

Напомним, что «претыканием» для легендарного переводчика Симеона (стало быть, теперь — «Семейона») оказалась фраза пророка Исаии именно о Знамении: дастъ г-дь самъ знамение (σημειον в Септуагинте) вамъ. Се д-в-ца во чреве зачнетъ, и родитъ с-нъ, и прозовеши имя ему еммануилъ (Пророк Исаия глава седьмая. Острожская Библия 1581 г.). Это вновь указывает на символическое значение апокрифа как на главное, если не единственное.

По легенде – в распространенной версии — Симеон прожил 360 лет.

Это число, конечно, — символ. 360 – число дней в году многих древних лунных календарей, например, древнеиндийского. Пураны¹⁵ летописуют мировое время как последовательность циклов, в каждом последующем из которых нравственное состояние мира, или состояние близости Божеству, непрерывно ухудшается, вплоть до катастрофы, за которой следует новая последовательность циклов. Не принимая «внешнее» учение о нескончаемости и безначальности циклов, мы, тем не менее, легко вникнем во внутреннюю суть: изначальная связь с Богом утрачивается, и требуется полное обновление, восстановление этой связи. Последняя, самая худая и падшая эпоха длится, по большинству версий пуран, 4 320 000 лет = 12 000 х 360. Здесь 360 – это единица, элемент и камешек, из которого сложен весь большой цикл. Несомненно, и эти числа — символические. Видим, что Симеон «легенды о переводчике», с точки зрения древнеиндийской мудрости¹⁶, может быть представлен как завершение «цикла падения»: приходит Свет — и нет больше никакой тьмы, ибо она аннигилировала. Более универсальное толкование числа 360 – это полнота вообще всего жизненного цикла вселенной, единого и обнимающего все эоны. Симеон – человек, который бе во Иеросалиме, священном городе, как бы в центре вселенной, — являет собою образ полноты времен¹⁷ . Эта полнота и стала полнотой, исполнилась, и теперь завершается – пришествием Спаса, Первообраза Полноты.

Могут сказать: хорошо. 360 – символическое число. Означает ли это, что Симеон не прожил на самом деле 360 лет, а прожил столько же, сколько живет обычный человек (разве что очень старый)? И не означает ли это, что Симеон не реальный человек, ну, раз он сам – символ?

Конечно, ответим, не означает. Симеон, может быть, прожил и больше, чем 360. Но все дело в том, что для Евангелия и для Предания точное число лет, сколько прожил Симеон, не является предметом интереса. Симеон возникает из Вечности как древний старец и уходит в Вечность, – такова точка зрения Евангелия.

— Симеон — переводчик Писания, и он прожил 360 лет, — и такова точка зрения апокрифа. И там, и там – символика.В каком соотношении они состоят друг к другу – было сказано выше.

Но вернемся, отметив символичность апокрифа, вновь к Евангелию.

Симеон – Συμεων – это греческая транскрипция еврейского имени שִׁמְעוֹן «Шимон», производного от слова «Шема» («шма») «слышание». «Шема, Израэл!» —

слыши и-илю г-дь б-гъ твой г-дь единъ есть (Вторыи закон глава шестая. Острожская Библия).

Богоприимец настолько хорошо услышал, или «расслышал» первую и главную заповедь, что воочию увидел Самого Автора и Само Содержание этой заповеди.

Вообще говоря, «акустическая» составляющая в развитом виде свойственна учениям интеллектуальным, связанным с тем, что увидеть глазами невозможно, то есть — с умопостигаемым, или невидимым. Из евангельских двух сестер Мария сидела «при ногу Исусову» и слушала. Будущий апостол Павел постигал учение, сидя у ног¹⁸ Гамалиила. С «акустической» точки зрения, Симеон – это и «услышанный», и «услышавший». Таким образом, еврейское имя Симеон имеет семантику восхождения к Истине через слышание¹⁹.

Если Симеон – образ совокупного человечества, чающего Спасителя, то он – от всего человечества произносимая молитва, животворящая человека и заставляющая человечество участвовать в летописи мира, которая есть летопись, или «история» (ιστορια) Спасения, — и эта молитва «услышана».

Симеон — профессиональный акустик; он — человек, «имеющий ухо слышать» Божественный Ответ. Говоря языком пифагорейской школы, Симеон – акусматик, «слушающий» и «слышащий». То, что он, «слушая», «услышал», мы видим из Исполнения и Завершения его жизни: он оказался математиком (от μαθημα, познание, наука, точнее, священная наука; отсюда происходит μαθητης, «ученик», «познающий»; это слово в Евангелиях обозначает апостолов), то есть «подлинно познающим», «знающим толк в гнозисе», то есть «посвящаемым» и, главное, посвященным²⁰. Настолько посвященным, что исчезает как «объект» видимого мира, растворяясь в Невидимом.

Но, как мы уже отмечали выше, Συμεων созвучно другому слову – σημειον, «знак», «знамение», слову, относящемуся к семантике восхождения к Истине со стороны видения. Симеон («Семейон») – видящий, и его видение есть свидетельство посвящения, — того, что он теперь математик. Ему даны теперь подлинные, духовные очи²¹.

видесте очи мои сп-сение твое (Елисаветградское Евангелие, кон. XVI в.).

И, как подлинно посвященный, Симеон (Семейон, Человек) – теперь с очевидностью – обнаруживает симметрию с таинственным Царем Шолома книги Бытия. Мелхиседек – таинник древнего мира, средоточие таинственного Знания и посвящения, пронесший сквозь эоны, манвантары, кальпы и века Чашу и Хлеб, светильник подлинного Света и Огня – вручал Аврааму – родоначальнику не только Израиля «исторического», но и всех верующих во Христа – Хлеб и Вино, то есть вручал Христа как Суть, Силу и Истину (пускай и до времени сокрытую) всякого познания. Симеон принимает Того, Кто животворит и наполняет Собой и делает Собой всё сотворенное, начаток и сердцевина которого – Вино и Хлеб. Симеон – это подлинный Авраам («отец множества», «отец высоты», «отец высокий»); Авраам, взятый как увидевший, наконец, День Господень, День Того, Кто сказал: прежде даже авраамъ небысть, азъ есмь (Иоанна, зачало 33. Евангелие-тетр. М. 1651. Л. 100 об.²²). — Увидевший и возрадовавшийся.

В раскопках на территории древнего ханаанского города Бет-Шеана («Дом покоя», где еврейское שָׁאַן «покой» может интерпретироваться как входящее в семантическое поле слова шолом, мир, покой, блаженство, а в греческом языке имеет соответствие со словом ησυχια, «исихия»), в слоях бронзового века (несколько более старших, чем завоевание Ханаана народом Моисея, следовательно, вполне еще «языческих»)²³ засвидетельствовано упоминание некоего племени Рахам. Нельзя исключить, — комментирует эту находку итальянский историк Марио Ливерани, специалист по Ближнему востоку, — что в мифологии этого племени существует мифический предок Абу-Рахам, «Отец (народа) Рахам». – Или, добавим, следуя значению слова «рахам», Отец Милосердия. Заметим, находки в Бет-Шеана (библейского «Вефсама») не относятся к артефактам древнего Израиля, но – внешних по отношению к нему народов. Абу-Рахам, проще, Авраам, – это Предок, — теперь можем обобщить – прочих народов, «этносов», а не только одного Израиля.

Видим, далее, что все рассмотренные имена Предка – теофорные. И само библейское имя Аврам еще до добавления в него второй буквы «а» имело значение Великий Отец.

Колоссальный ряд теофорных имен мифических предков каждого народа – и нет в этом ряду иных, не-теофорных — говорит о следующем: Авраам, если буквально, по-фарисейски прочитывать библейский текст, то есть как «отец (лишь) евреев», оказывается в таком случае лишь «приложением», частным случаем или аспектом общего, универсального, подлинного Предка – Отца множества, Великого Отца. Но если библейский текст читать подлинными, духовными очами²⁴, то Авраам – это и есть истинный Человек, Предок, Отец и Праотец человечества. Его имя имеет семантику имен Божественных, и в таком смысле он релевантен дискурсу Нового Адама, являющегося Первообразом Адама «ветхого», «взятого от Земли».

6. Последний аккорд Сретения

Наш рассказ о глубокой символике молчания Евангелия об «истории» Симеона, которую «рассказывает» апокриф, сам оказывающийся символом, полезно завершить, так сказать, последним аккордом – словами Господа нашего Исуса Христа, «услышанными» древними гимнографами – составителями службы Сретению Господню.

Не старецъ мене держитъ, но азъ держу его. той бо от мене отпущения проситъ (припев на девятой песни канона Сретению²⁵).

То, что мы телесными очами видим, — как Симеон берет на руки Младенца Еммануила, — есть лишь «видимость» (лат. illusio). На самом же деле во всём , что видится нами – действие, «энергия» Логоса, Единого Истинного Бога. Им водимый, пришел, точнее, Им и приводится Симеон в Храм. Им Самим Он, Младенец Еммануил видимо объемлется руками Человека, о котором можно сказать, что этот Человек — «ветхий денми». Он Сам, Логос, «Им же вся быша», держит в Руке праведных и грешных, держит и Симеона, «видимостью держащего» Его как Младенца. Он – и Великий Отец, и Подлинный Абу – Рахам, и Предок каждого племени, Сокрытый под маской «первого Вождя», «Жреца» или «тотемного животного». Он – Подлинное Знамение (Семейон) и Подлинный Слышащий (Симеон). Он – бесконечно глубокий Символ всех символов, ибо соединяет²⁶ здешнее и видимое с Небесным и Невидимым, изначально сотворив, как Творец символов, «от несущих» всё видимое и невидимое в Благости и Благодати. Он есть подлинное Всё и Суть всего, управляя всем и всему полагая предел, Сам Беспредельный. Он – подлинное Начало, подлинное «Вначале», «Древле» и «Ныне», — и Тот, Кто Грядет, Сам являясь Силой и Сутью, Началом, Серединой и Концом всего.

Ему же слава во веки. Аминь.

Петербург. Неделя 36-я по Пятьдесятнице. 11.02.2024 (н.ст.)

1 Пролог. Декабрьская четверть (декабрь-февраль). М. 1642. Л. 577об-578.. При цитировании богослужебных текстов на церковнославянском в данной статье мы: не писали прописных букв, если их нет в цитируемом источнике; сохранили «ер» в окончаниях слов; сохранили титла, выносные буквы при этом не писали; дифтонг «оу» сохранили; букву «ук» передали как «у»; букву «ять» передали как «е»; «юс малый» передали как «я»; пунктуацию оставили без изменений.

2 Симеон, по легенде, жил во времена Птолемея Филадельфа II (282-246 гг. до н.э.), которому присваивается идея пригласить еврейских мудрецов в Александрию для перевода еврейского писания на греческий язык.

3 Минея праздничная. М. 1650. Л. 195 об.

4 В вопросе об источниках, излагающих эту легенду, мы опирались на научный труд Ю.Рубана: Сретение Господне. Опыт историко-литургического исследования Ю.Рубана. .С.-Пб. Изд. «Ноах», 1994 (в дальнейшем: Рубан Ю. Сретение…)

5 Федосеев Д.А. Святой праведный Симеон Богоприимец как один из семидесяти толковников в православном предании//Христианство на Ближнем Востоке. 2019. №2. С. 41-57

6 К слову сказать, нет этой фразы и в древнем Кондаке на Сретение Господне прп. Романа Певца.

7 Динамика роста почитания мощей Симеона Богоприимца только подтверждает тезис о символичности фигуры евангельского праведника: в раннюю эпоху упоминания о месте упокоения Симеона – это отрывочные, совершенно противоречивые и при этом предположительные, ничего общего с определенностью не имеющие сведения. Начало какой-то определенности – это времена христианских императоров, начиная с VI в.; появляются первые сведения о «мощах», о «перенесении мощей»; затем мы видим в качестве почитаемых реликвий украшенные драгоценностями «руки Симеона, державшие Господа», это влечет непрестанный рост паломничеств и церемониальности в отношении «мощей Симеона» (см.: Рубан Ю. Сретение…). Все это лишь подчеркивает, что Симеон Богоприимец – символ.

8 Святое Евангелие. М. Китеж/Третий Рим. 1997

9 Матхаузерова С. Функция времени в древнерусских жанрах/Светла Матхаузерова//ТОДРЛ.- №27, — Л. – 1972. – С. 227-236.

10 Приведенное выше проложное сказание, указывающее на аароническое священство Симеона, не меняет сути. Противоположные мнения разных отцов приведены в: Рубан Ю. Сретение…

11 Более подробно о фигуре Мелхиседека в литургике праздника Сретения Господня можно узнать здесь: http://posad.1gb.ru/default.aspx?ti=1&hti=118. (Дата обращения 10.02.2024)

12 Древний Кондак Романа Певца направляет Симеона сразу в вечную Жизнь, ибо он эту Жизнь принял.

13 Аверинцев С.С. Истоки и развитие раннехристианской литературы. Взято отсюда: https://litmir.club/br/?b=249623. Дата обращения 11.02.2024

14 Архангельское Евангелие 1092 года. Исследования. Древнерусский текст. Словоуказатели. М.: Научно-издательский центр «Скрипторий», 1997. – С. 354.

15 Пураны («древние сказания», или «полные описания») – древнеиндийские тексты на санскрите, зафиксированные в письменности в эпоху средневековья; содержат описания возникновения мира, генеалогии царей и т.п. с точки зрения традиции вед и веданты.

16 Пураны мы взяли в качестве примера, подтверждающего универсализм числа 360 – числа лет жизни Симеона по «легенде о переводчике». Можно было бы взять любую священную нумерологию и найти подобные соответствия с образом Симеона.

17 Этой полноте в древнеиндийской мудрости соответствует Праджапати – «Владыка вещей», «Принцип творения». Обнимая собой полноту вещей, он в конце времен оказывается «калекой», с вывихнутыми суставами, подобно раненному человеку. Ему необходимо восстановление в прежнюю полноту и чистоту.

18 Корпус текстов индийской метафизики имеет название «Упанишады», что буквально означает «сидеть у ног» (Учителя), то есть слушать и внимать.

19 В традиции вед есть понятие шрути, «услышанное». Этой категорией обнимается свод текстов «не имеющих (человеческого ) автора», то есть имеющих сверх-человеческое (с точки зрения этой традиции) происхождение. Симеон, с точки зрения древнеиндийской традиции, услышал, или расслышал подлинный, Божественный смысл в писаниях Торы.

20 Тема инициации, посвящения в сверхмощное Таинство сильно развита в каноне на утрене Сретения Господня, творение Космы Маюмского; но это уже тема другого исследования.

21 по еще одной версии легенды о Симеоне-переводчике, он даже подвергался ослеплению за свою оплошность, но прозрел, увидев Младенствующего Спаса

22 Святое Евангелие. М. Китеж/Третий Рим. 1997

23 Согласно 1Цар.31, тело убиенного в битве с иноплеменниками Саула было победителями прибито к стене их города вефсамъ (Острожская Библия).

24 Во свидетельство истинности слов Господа о том, что все писания свидетельствуют только о Нем (Ин5,39).

25 Минея праздничная. М. 1650. Л.307 об.)

26 Основное значение греч. слова συμβαλλω – «соединять», «переносить в одно место»