В очередную годовщину со дня начала Великой Отечественной войны приходится констатировать: среди чад Старообрядческой Церкви здравствующих фронтовиков или приравненных к ним категорий людей больше нет. Вероятно, одними из последних солдат той войны, с которыми простились достойно и по-христиански, стали староверы-долгожители Сергей Иванович Колпаков и Нестор Елисеевич Дубровин.
С ранениями, но живой
С первых же дней войны старообрядцы со всей России стали активно уходить на фронт — кто добровольцем, кто по призыву, кто по мобилизации. Уходили несовершеннолетние и взрослые, а возвращались все как будто постаревшие, осунувшиеся. А многие не вернулись вовсе — одни канули в лету, пополнив когорту пропавших без вести, другие погибли официально, о чем родные и близкие получали похоронки, оплакивая тех, кто пал смертью храбрых.
Московская Митрополия РПсЦ недавно выпустила книгу «Старообрядцы в Великой Отечественной войне», где не подробно, но лишь так, штрихами очертила тот круг древлеправославных верующих, кто ушел защищать Родину от фашистского захватчика.
Пока одни кричали «За Родину, за Сталина», подставляясь под пули врага, другие защищали Отечество с крестиками на шее и горячей верой в Бога. В их числе были и «рядовые» староверы, и священники. Взять хотя бы отца Сергия Соловьева, уроженца села Большое Плоское Одесской области. В год начала войны его забрали на фронт — у пастыря к тому времени было уже четверо детей. Матушка Евдокия осталась с ними одна на оккупированной к тому времени территории… Отец Сергий вернется к семье в 1943 году — с ранениями, но живой. А наградой за годы службы станет… арест, уже второй в его жизни. Власти заподозрили в нем изменника Родины и дезертира. Впрочем, выяснив, что у него было действительно серьезное ранение, отпустили.
Староверы не знали, как к Дню Победы относиться
Таких историй сотни, если не тысячи среди старообрядцев. И в каждой — готовность к самоотверженному поступку ради мира всего мира и благостояния святых Божиих церквей. Шли и умирали, а другие шли и возвращались к семьям, или создавали семьи. И многие предпочитали не сильно распространяться о том, что видели на фронте.
В первые десятилетия после кровопролитной войны старообрядцы, вернувшиеся на родину — в село или деревню, поселок или городок, активно отмечали День Победы — до нас дошли потрясающие в своем роде снимки, где десятки богатырей, бородатых и с медалями, стоят плечо к плечу. С годами их становилось все меньше, а празднование 9 Мая становилось все менее ярким. Старики угасали, а молодежь относилась к Победе совсем не так, как воевавшие отцы и деды. Хотя кому-то еще удавалось «разговорить» своего ветерана, узнать ужасы той войны, и уж после этого-то навсегда пообещать себе помнить…
Был период в истории Церкви, когда к Дню Победы староверы не знали, как относиться. Официальная церковная власть никак не обозначала своего к этому отношение, религиозное самосознание самостоятельно, подчас интуитивно отстранялось от светского отношения к тем или иным датам, поэтому в приходах решали сами, как отмечать и чествовать ли своих солдат.
Сонм тех, кто не дожил
Ситуация в корне изменилась с приходом митрополита Корнилия, который вслед за своим предшественником еще шире отворила двери Церкви миру. И вдруг выяснилось, что сонм верующих воевал и даже проповедовал среди своих однополчан, что в числе фронтовиков-старообрядцев немало ярких личностей, но куда больше тех, кто не дожил. Так стали появляться сначала первые робкие, а вскоре вполне серьезные биографии воевавших, чада Церкви вдруг вспомнили, что и духовенство не появилось из безвоздушного пространства — кто-то воевал, кто-то работал в тылу, как, например, будущий архиепископ Иоанн (Витушкин), который к 24 годам стал инвалидом второй группы из-за временами круглосуточной работы на Ярославском паровозоремонтном заводе.
Последние фронтовики-старообрядцы?
Несть им числа! Солдаты, офицеры, вояки. И поначалу робко, а в последнее время все чаще можно увидеть староверов с портретами своих фронтовиков, которые небольшим своим ручейком «наводняют» ставший популярным и не имеющим аналогов в мире Бессмертный полк. Пример пастве подает предстоятель — владыка Корнилий лично идет в этом шествии, призывая и староверов в городах и весях следовать этому примеру.
Редакция сайта «Старообрядцы» в канун очередной годовщины со дня начала войны провела опрос среди верующих во многих городах России. И ответа о том, жив ли кто-то из фронтовиков, не получила. Разве только в Уральской епархии РПсЦ предположили, что за последние годы простились с двумя наверняка последними своими староверами. В 2021 году пятого января на 98 году жизни умер последний уральский фронтовик Сергей Иванович Колпаков, а тремя годами ранее в жизнь вечную проводили старейшего уральца Нестора Елисеевича Дубровина. Возможно, это «последние из могикан».
Не говорить «надо помнить», а действовать!
Можно сколько угодно много говорить о «надо помнить», призывать хранить память о солдатах той войны. Но пока в наших приходах системными не станут ежегодные панихиды за умерших в День Победы, пока на них не начнут ходить малые дети, для которых подчас те самые фронтовики и сохранили их приходы, сберегли церковную утварь и иконы, книги и предметы религиозного назначения, пока родители не начнут рассказывать подрастающему поколению не абстрактные истории о войне, а вполне конкретные о прежних прихожанах, вряд ли старообрядчество будет кардинально отличаться ото всего общества. Оно, это общество, как мы знаем, вспоминает о войне и о фронтовиках дважды в год — в мае и июне. А во все другие дни, недели и месяцы года словно и не до того. Пока не станем мы сообща выходить в тот же Бессмертный полк, с портретами дедушек и бабушек, благодаря которым небо над нашими головами вот уже почти восемь десятков лет голубое и мирное, вряд ли мы сможем говорить о том, что «мы не забыли». Если помним — то надо помнить, и делами подтверждать свою память. Как вера без дел мертва, так и память без дел — ничтожна.
| Автор(ы): | Максим Гусев |
|---|---|
| Медиа: | Из архива газеты «Община» |