Этого интервью не должно было быть. Вернее, оно планировалось частью цикла материалов портала «Старообрядцы» о блогерах-староверах, но Бог рассудил по своему. Один из самых активных в старообрядческом сегменте соцсети ВКонтакте Павел Петров, уроженец Нижнего Тагила, скоропостижно скончался 6 мая. Когда-то он стоял у истоков появления общины РПсЦ в родном городе, был ее председателем, а в последние годы занимался сбором данных о подвижниках, которых на совещании Уральской епархии в декабре 2022 года было решено готовить к канонизации.
«Люди живо и честно реагируют»
Павел Васильевич был из тех, кого можно назвать скромным и трудолюбивым, причем, как в физическом, так и в духовном смысле. Он работал строителем, а в свободное время сидел в архивах, общался с краеведами и много высказывался в интернете по актуальным обще-старообрядческим вопросам. Его посты читали и староверы разных согласий, и новообрядцы, и единоверцы, и просто неравнодушные к судьбе своего прошлого интернет-пользователи. Поэтому наш разговор с Павлом заинтересует многих — мы публикуем его на девятый день со дня смерти известного старообрядца.
— Павел, ощущаешь ли ты себя старообрядческим блогером, и если да, то с какого времени?
— Если исходить из общего определения слова «блог», как «сетевой журнал, дневник событий, которые публичны и предполагают сторонних пользователей с неким охватом, желательно большим, и слова «блогер», как «человек, ведущий этот журнал», то да, безусловно, я таковым себя считаю, потому что вижу острую в этом необходимость. Своим описанием тех или иных событий, связанных с православием, старообрядчеством, я пытаюсь вызвать в других интерес и, возможно, переоценку фундаментальных духовных ценностей, которые подчас меняют жизнь и расставляют совсем другие приоритеты.
Кроме того, углубляясь в историю на примере изучения своей родословной, невольно открываешь для себя много нового и интересного, иногда важного, но утраченного, как это было с забытым именем нашего святого подвижника Иова Тагильского. Надо отметить, что бесовским силам удалось лет на девяносто «зарыть» это имя, причем не только фигурально, но и буквально — отвалами горной породы. Его отправили в музейные архивы, в подшивки, в частные семейные хроники. Понимая это, и натыкаясь на ценные сведения, которые скрывались недалекими историками советского периода, я сразу спешил этим поделиться, передать важность того или иного события, исторического факта. Это захватывало, в определенные моменты даже вдохновляло.
— Почему именно ВКонтакте ты выбрал основной своей площадкой?
— С момента начала возрождения нашей общины в Нижнем Тагиле, для популяризации древлеправославия в некогда почти полностью старообрядческом городе, и для напоминания тагильчанам об их настоящих корнях и ценностях, которыми были ведомы их деды, я был активен по всем основным направлениям – в «Одноклассниках», «Вконтакте» и еще в одной запрещенной теперь сети.
Однако ВК была и остается основной. Это сеть большого охвата. Я видел здесь мощный интерес к своему, скажем так, дневнику, со стороны многих людей. Мои посты для многих были настолько интересны, что я чувствовал это, и получал обратную связь. Люди живо и честно реагируют на ту или иную новость, чего не скажешь про «Одноклассники».
В запрещенной сети сидели интеллектуалы, умы старообрядческого мира, с которыми я, разумеется, знаком, но по своим познаниям отстаю от них, поэтому ленту там я веду аккуратно, больше делаю репосты для себя, чем от себя. Но там у меня было много друзей из-за рубежа, из США. Например, у меня сложились очень теплые отношения с нашими братьями и, в моем случае, с сестрами из общины городка Николаевск и портового города Хомер. Очень тепло и плотно общаюсь с Феодосией Басаргиной и ее тетей Ниной Фефеловой, которая, как некогда и я, — староста общины.
В ВК я стараюсь последовательно делиться информацией, своими умозаключениями, открытиями, новостями, фотоподборками того или иного события. Вижу, что моя информация находит отклик. Это самое важное: люди спорят, пишут в личных сообщениях, обсуждают, благодарят.
«Для всех» и «для братьев-старообрядцев»
— Какую цель ты видишь в своем блогерстве — явно же не только выражать свои эмоции «абы кому», делиться впечатлениями, красивыми картинками и удачными статьями?
— Я бы сказал, что мое блогерство условно можно разделить на «для всех» и «для братьев-старообрядцев».
Что касается «для всех». Стараюсь пробудить интерес каждого к своим корням и тем самым повлиять на жизнь людей сегодня, заставить задуматься, проанализировать себя. В идеале — креститься (или довершиться) в лоне древлеправославия. А еще я стремлюсь показать людям, как прекрасно уживаются в мире традиция и прогресс. И как это интересно, захватывающе. С одной стороны, ты ортодокс – бородатый, внешне суровый, но при этом: духовно богатый, свободный от глупых и часто навязываемых человеку стереотипов современного мира, трезвый и здоровый по плоти и по убеждениям, семейно счастлив (тут, к сожалению, не про меня, у меня нет своей семьи, и вряд ли будет, но есть мама, брат, община и дети в общине — новое наше поколение). Также я стараюсь донести, что ты позитивен во всем и со всеми, что ты с умом и достатком.
Я обращаю внимание людей на общие исторические факты, связанные с православием и его важностью для всех, кто русским себя называет, стремлюсь показать, рассказать людям о важности православных духовных практик, важности их неизменности во времени, важности для успешной жизни человека. И главное — я показываю успешность старообрядцев.
Внимание братьев-старообрядцев разных согласий я заостряю на том, как важно сблизиться, пусть и не в единой молитве, как важно всем вместе представлять для внешних людей единый древлеправославный мир. И неплохо, если мы сами будем это чувствовать каждый внутри себя.
Я стараюсь призывать своих подписчиков избегать конфликтности в богословских спорах, которые имеют место быть среди наших согласий, уважать мнение других. Потому что, на мой взгляд, старообрядчество стало очень склочным, не в пример тому, что было до революции – как уважительно относились тогда друг к другу христиане разных согласий!
Еще вот какую мысль я стараюсь донести до людей, которым интересен: мы, в первую очередь, христиане, потом уже православные и только потом старообрядцы, а не наоборот.
У католиков и протестантов, никониан и даже у поморцев существуют реабилитационные центры для алкоголиков, наркоманов, бывших заключенных, есть приюты и столовые для бездомных. Они реально помогают людям оставить греховную зависимость и пытаются привести их к трезвости, к евангельским принципам жизни. Это такая видимая часть христианства. Скромная, но действенная… Напомни, у нас есть подобная социальная практика?!
Поэтому в своих статьях я нет-нет да и задену эту тему. Бывает, что болезненно для многих. К слову, отец Вадим Матяш звал меня с докладом о вреде жевательных никотиновых наркотиков у школьников (у него в Бородулино, как, впрочем, и повсеместно в российских школах, это стало проблемой). У меня есть личный опыт борьбы с зависимостями, но я не успевал никак. Но доклад все равно с меня и, я думаю, более глубокий осознанный…
— А ты как-то анализируешь, что то, о чем пишешь, становится всенародным достоянием и по твоим публикациям некоторые люди может быть даже судят о старообрядчестве в целом?
— То, что по моим публикациям люди судят о нашей Церкви, заставляет меня быть предельно осторожным и осмотрительным. Особенно в постах о политике. После определенной критики в свой адрес со стороны уважаемых мною старообрядцев из Сибири и Москвы, я перестал делать акцент на политику – можно схлопотать, во всех смыслах.
Скажу лишь: я считаю, что Церковь не должна поддерживать власть, но при этом я все прекрасно понимаю и стараюсь быть сдержанным в своих суждениях о действующей власти, отключаю наплывающие эмоции. Думаю о последствиях — о штрафах…
«Мы с отцом выучили Исусову молитву»
— Расскажи, с чего начиналось твое блогерство — зачем это тебе было тогда, и зачем сейчас? То есть изменилась ли цель твоих выступлений в интернете?
— Можно, я начну издалека, чтобы читатель понял, как я пришел к вере? Наш Нижний Тагил по исторической статистике, особенно в первые 150 лет своего существования (с 1722 года), на три четверти был старообрядческим. Первая никонианская церковь появилась только через 100 лет. Главнейший сегодня храм в городе — Свято-Троицкий с иноческим подворьем — был построен нашими иноком Иовом и купцом-старообрядцем Андреем Рябининым.
Я это к тому рассказываю, что в исторической зоне города и во всех пригородных заводских поселках в наши дни проживает множество потомков-старообрядцев — сегодня светских, зачастую напрочь испорченных миром людей. В своих постах я много раз отмечал, что по Тагилу и его «кержацким» пригородам советский безбожный период прокатился нещадно. Старообрядчество ослабло, фактически его искоренили. Отец мне рассказывал, что здесь очень скрытно проходили какие-либо мероприятия православного толка. Следили друг за другом. Книги и иконы прятали. Отец рассказывал, как его дед, мой прадед, в нашем доме в поселке Висим в полусотне километров от Тагила аккуратно снимал со стен иконы и завертывал в ткань, а так же книги, а потом прятал в углубленный в сенях тайный сундук. И прадед — он был духовным наставником у часовенных, мудрый человек, говорил тогда: «Мы умрем, и все христианство умрет вместе с нами».
Отчасти прадед оказался прав. Традиции и в нашей семье утратились. Бога в семье почти не вспоминали… Если мои бабушки еще на Пасху собирались и молились, то поколение моих родителей уже нет. И к «веселым девяностым» все было готово для бала сатаны… Отец мой работал инженером, руководителем технологического отдела в цехе, на НТМК, мама тоже, мы с братом Сашей учились в школе.
Тагил — город промышленный со спальными районами. В одном подъезде жили инженеры, врачи, металлурги, военные, алкоголики, тунеядцы и откровенные уголовники. Плюс — в Тагиле пять колоний строгого режима. Это далеко не студенческий городок с библиотеками и театрами, хотя единственный театр в Нижненм Тагиле очень хороший, в нем работал во время оккупации Булат Окуджава, а первая жена Владимира Высоцкого Иза до последнего дня работала в нижнетагильском драматическом театре имени Мамина-Сибиряка.
Нельзя, однако, не отметить тот факт, что отец с детства и юности разговаривал со мной о Боге, об Исусе Христе, о том, что наши предки – все христиане-старообрядцы, которые пришли с Керженца, с нижегородчины, и даже уточнял, что поселение наших предков – это Балахнинский район Нижегородской области. Они пришли на Урал – тут обжились с Божией помощью. Мы с отцом выучили Исусову молитву. Да, бесед о Боге, об истинности веры было много, но про старообрядцев и никониан я понимал только на уровне двуперстия и щепоти.
«Дьявол обманывал и соблазнял меня»
Я взрослел. С восьми лет увлекался птицами — дома было несколько клеток, часто я ездил на птичий рынок. И вроде бы хорошее это увлечение, но там я крутился не только среди птицеводов, но и среди мошенников разных мастей, картежников. И надо ли говорить, что это портило меня? Учился я хорошо, почти на «отлично», а поведение было плохим. Меня дважды выгоняли из школы, и тут наступили девяностые годы. В 18 лет я попробовал алкоголь, наркотики, и ушел, отдалился от родителей.
Дьявол обманывал и соблазнял меня все больше. Появились друзья — студенты-наркоманы, дети богатых родителей и криминалитет. Все «крутые»…
Все это работало в моей дурной голове, и для Бога места в ней не было, как и в головах миллионов ребят по всей России. Многие погибли. Дети девяностых.
Чтобы окончательно не испортиться, я уехал в Омск — мама моя оттуда родом. Там я окончил институт, позвали в аспирантуру, но учится в ней не стал – вернулся в Тагил, а затем переехал в Екатеринбург. Работал в научно-исследовательском институте, отрабатывал договор с Газпромом. И все это время я вел совершенно противоположный христианскому образ жизни. Сказывалась утрата духовности в семье, в момент моего становления, как личности…
Злоупотреблял наркотиками и алкоголем, стал деградировать. И параллельно наркотики стали уносить жизни моих друзей. От наркотиков погибла любимая девушка — она была на ранней стадии беременности. Вскоре я попал в тюрьму. Ненадолго, но мне хватило.
Произошла резкая переоценка ценностей… Я всегда гордился тем, что был, благодаря своему интеллекту, каким-то любимчиком у криминалитета. Ко мне всегда уважительно относились, я это чувствовал, мне это льстило. Появилась иллюзия вседозволенности, могущества: мне можно все и без меры!
Не знаю, что стало толчком, но в какой-то момент вдруг резко вспомнил, что я – потомок благочестивого рода. И где же я оказался?! А где мои предки, мои родители, в конце концов, брат, книги, птицы, мои увлечения, разговоры о Боге с отцом? Что я тут делаю? Господи, Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного. Охватило неподдельное чувство стыда перед своим происхождением, своей родней, самим собой. Перед Богом.
Я стал семимильными шагами возвращаться на свою духовную «исходную». Стал ходить молиться к единоверцам. Это было начало. Я буквально «проглатывал» книги православной тематики. Узнавал суть и важность церковных таинств. Единоверие для меня отождествлялось с неким «прогрессивным» старообрядчеством, думалось, что верным путем иду. Мой отец радовался тому, что я стал «цепляться за веру, за церковь», ведь он изрядно насмотрелся на мое «лихо», спасал меня от передозировок, наревелся со мной. Но искренне радовался, когда мы снова и снова ходили с братом в единоверческий храм, причащались…
Однако отец не ходил к единоверцам, остерегался предать веру. И, видимо, думал, что то, что мы ходим, — это спасение от других, более тяжких грехов. Помню, как-то он все же пошел с нами в храм, но в «сенях» увидел огромный портрет патриарха РПЦ Кирилла, и остался сидеть на лавочке, на службу не пошел. Я обратил на это внимание. На обратном пути отец сказал твердо: для него единоверие – это не древлеправославие, не старообрядчество, и рассказал, что прадед дружил с единоверческим священником, но, несмотря на все попытки того проповедовать, единоверие не принял. А вот на встречу с настоящим старообрядческим священником, «астрийской веры», когда тот приезжал со своей миссией в Висим, ходил с удовольствием. Что это за «астрийская вера»? Что это за «настоящий старообрядческий священник»? Это стало для нас новым витком изучения и духовного роста.
Почему Павел стал блогером
И вскоре мы познакомились с настоящим старообрядческим священником в Екатеринбурге, с отцом Павлом Зыряновым. Убедились в истинности белокриницкого согласия. Мой отец Василий, побеседовав и с отцом Павлом, и с протоиереем Валерием Шабашовым, а также с некоторыми членами общины в Екатеринбурге, довершился следом за нами. Мы влились в старообрядческую общинную жизнь.
На торжестве по случаю освящения храма в Невьянске в 2016 году я познакомился со своими земляками – белокриницкими старообрядцами Нижнего Тагила. Молодыми, энергичными, семейными. Засела идея возродить общину и вообще возродить «Тагил – раскольничье гнездо»!
Я изучал свою родословную, добрался до восьмого колена и увидел, как мои предки связаны с нижнетагильским купечеством, общинной жизнью в Тагиле, финансированием общин в рабочих поселках и деревнях рядом, с благотворительностью. Пращуры были купцами и управляющими у купцов-старообрядцев в Нижнем Тагиле. Мы с братом вдохновились этим!
Я перелопатил кучу литературы, общался со многими грамотными старообрядцами, которые знают «от и до» историю старообрядчества в горно-заводском Урале, перелопатил в областной библиотеке имени Белинского всю подшивку легендарной газеты «Уральский старообрядец», создавал каноничный образ преподобного Иова Нижнетагильского, бессребренника и чудотворца, познавал прежнюю жизнь уральских древлеправославных общин.
— Ты неоднократно рассказывал мне, и много писал о том, что тебя это захватывало…
— Еще как! И вот теперь я готов ответить на твой вопрос о том, с чего началось мое блогерство. Мне очень сильно хотелось делиться своими переживаниями, восторгом, которые испытывал, познавая и возрождая в себе старообрядца, в своем родном городе, в старообрядческом мире в целом!
Я стал стараться засвидетельствовать перед тысячами тагильчан, имеющих мощнейшее старообрядческое происхождение, факт своего духовного перерождения и роста, благодаря тому, что я вспомнил о своем прошлом, о своем духовном выборе, который сделали за меня мои благочестивые предки. Стал рассказывать в интернете, насколько мои судьба и жизнь стали интересными и захватывающими, удачными, спокойными и размеренными, с молитвой и духовным балансом сил. Ушли пустота, истерики и всякие мелкие заботы, пьянство, «любит – не любит», глупые материальные достижения и погоня за благами. Жизнь стала настолько фундаментально спокойной, серьезной, прочной, что этим хотелось делиться с другими, тем более, что у многих, как и у меня, это все заложено на генетическом уровне. Подчеркну: у меня все это началось с момента начала изучения древлеправославия и его истории. Выводами хотелось делиться с людьми.
Кроме того, я увидел старообрядческий мир онлайн. Множество близких по духу людей, старообрядцев других согласий — их проблемы, темы, которые волнуют. Очень сильно хотелось участвовать в некоторых обсуждениях, что я и делал. Благодаря этому я и сам узнавал больше, и своими познаниями делился, находя подтверждения или опровержения чему-либо.
Не в последнюю очередь я понимал, что цель возрождения Тагила старообрядческого с его традициями через развитие общины, строительство храма и увековечивание имен подвижников с передачей этого наследия следующим поколениям требуют постоянного присутствия в соцсетях. Интернет — мощнейший инструмент для передачи информации и ее получения, поэтому всякая публикация всегда имеет отклик.
И потом, я понимал, что молодое поколение, ради которого, собственно, все возрождается и которому все это передается, — это активные пользователи соцсетей с того самого возраста, в котором все хорошо усваивается. Поэтому всякая интересно изложенная моя публикация зафиксирует в их голове важность того или иного действия, мероприятия, события, истории…
«Ваши деды были ого-го, а вы…»
— Зачем это тебе было тогда, и зачем сейчас? Изменилась ли цель твоих выступлений в интернете?
— Сейчас помимо общего освещения того или иного события, я пытаюсь делать акцент на его важности для общества в целом. Для духовной и трудовой дисциплины каждого из нас, для трезвости людей в жизни и мировоззрении, духовности и нравственности – это конечные результаты деятельности по возрождению старообрядчества и освещению этих событий. Будет глупо думать, что все наши начинания, особенно со строительством храма, не требуют материальных вливаний, поддержки.
Поэтому в моих публикациях еще и косвенная попытка привлечь внимание к необходимости финансировать наши начинания, найти источники средств. Это сравнительно новые задачи, которые я начал ставить перед собой, как блогер.
— На мой взгляд, многие твои публикации можно назвать проповедью. Она работает? Достигает своей цели? Удается ли достигнуть, скажем так, лояльности внешней аудитории по отношению к нашей Церкви?
— Да, публикации работают и достигают целей. Но я понимаю, что посты не должны быть «разовым выбросом», нужно постоянно «долбить и долбить». Иногда приходиться несколько скандально действовать, провоцировать людей, например, так: «Ваши деды были ого-го, а вы стали мелкими и примитивными. Раньше жили с Богом в сердце, богато, в том числе и материально, размеренно, осмысленно, а вы живете только с финскими сапогами, итальянскими кафелем, подержанной Тойотой и докторской колбасой в голове. Примитивно»…
Я предлагаю инструменты для осмысления, зову участвовать в событиях — молениях, собраниях. В большинстве случаев люди очень по-доброму относятся к старообрядчеству, если говорить о светской части аудитории. Убежденные и идейные никониане постоянно пытаются оспорить все, о чем я рассуждаю, даже если чувствуют, что не правы. Они или сдержанны – без любых комментариев, либо прямо говорят о неистинности старообрядчества. Начинается богословский спор, в котором они принимают позицию «как с гуся вода»: мол, мы – «вселенское православие», а вы в расколе.
И почти все мои подписчики — это люди с огромным интересом, которые честно говорят, что у них пробелы в истории не только страны, но и истории русского православия, собственной родословной. Поэтому люди читают мои посты с неподдельным интересом. И я часто слышу благодарность за «раскрытие глаз»….
О том, что интересно и что «не заходит»
— Павел, ты следишь ли за своей аудиторией — откуда читатели, что именно им интересно? И в связи с этим — чем руководствуешься, когда решаешь что-то опубликовать? Думаешь ли о последствиях — что кому-то написанное будет интересно, а кто-то этого не примет и заявит об этом в комментариях?
— Моя аудитория – это старообрядцы со всей страны и зарубежья, но большая часть — с Урала. Кроме того, у меня в друзьях жители Нижнего Тагила – светские и верующие никониане, добавившиеся в друзья из-за того, что им интересно… Людям однозначно интересны исторические статьи на темы старообрядчества, истории города, духовных практик (молебны, иконы, пение – каноны святым, крестные ходы) местного значения. Друзьям интересны мои выводы и комментарии о событиях общего старообрядческого значения (Соборы, Советы Митрополии и их решения).
Интересны людям статьи о моей родословной, материалы на диаметрально разные моменты в духовной жизни РПЦ и РПсЦ! Люди хорошо читают мои спорные и несколько скандальные даже, хотя и не идущие в разрез с общим мнением слова об образовании старообрядцев, обучении молодежи в общих школах, рассуждения на тему Церкви и власти. Я вижу живые реакции, бурные комментарии с различными мнениями.
Но скажу и о том, что не интересно — все, что связано с политикой, поэтому от пустых, безэмоциональных постов я ухожу. Также не интересны и пустышки – перерепосты с других сайтов, источников. «Не заходят» библейские цитаты, цитаты святых без моих комментариев к ним. Словом, все шаблонное и приевшееся не интересно никому…
«Надо быть беспощадным…»
— Ведешь ли собственную статистику — какие публикации «зашли» аудитории, а какие, на которые, быть может, ты возлагал какие-то надежды, провалились?
— Заходят именно те публикации, в которые ты вложил предварительное изучение, собственное познание. Уральское старообрядчество и его история – всегда находит отклик. Если есть твой комментарий с попыткой православного, но в тоже время собственного анализа, — эти публикации не остаются незамеченными, но и массовых откликов на них тоже нет. Снова и снова буду повторять, что лучше всего пользуются вниманием результаты собственных исторических и богословских исследований. А вот публикации, связанные со строительством — моим трудовым поприщем, тоже особенного интереса не получают, за исключением опять же тех, где «я и моя работа», «я и мой анализ работы».
— Каким должен быть старообрядец-блогер? Дай советы начинающим — неизбежно, людей, которые хотят не просто писать обо всем подряд в интернете, но и рассказывать о старой вере, будет с каждым годом на разных площадках становиться все больше…
— Старообрядец-блогер должен быть ведомым той темой, которую озвучивает в посте. Он должен вкладывать в нее частицу собственного познания, которая вдохновила и захватила его разум. Тогда пост получается интересным для других. Важно и то, что в сочетании «блогер – старообрядец» первым должно быть слово «старообрядец», при этом всегда, рассуждая на богословские темы и затрагивая наше расхождение с никонианскими взглядами, надо быть беспощадным к позиции новообрядцев. Тут честно. Если собеседники с той стороны увидят в тебе слабого человека, то перестанут интересоваться тобой. Словом, никаких компромиссов, иначе уже не старообрядец. Я убежден, что именно отсутствие компромисса с новообрядцами выделяет нас, как древлеправославных христиан…
«Очень не хватает проповеди»
— Можешь ли выделить несколько блогеров-старообрядцев, за деятельностью которых следишь?
— С удовольствием, но не только блогеров, но и проекты, за которыми стоят несколько человек. Интересный контент производят наши священники Вадим Мяташ, Вадим Коровин, из мирян — Сергей Панов, представители нашей интеллигенции — Алексей Муравьев, Глеб Чистяков, Андрей Езеров, Михаил Панкратов, Александр Емельянов, Роман Майоров, Валерий Коровин, «наш» пермяк Георгий Лоскутов. Кроме того, мой друг-старообрядец часовенного согласия Вячеслав Печняк. Из нестарообрядцев, но рядом — ученые и краеведы Сергей Белобородов, Алексей Хлопотов, поморцы Кирилл Кожурин и Павел Варунин.
Из проектов отмечу «Уральский Старообрядец» и «Старовер Урала», перспективную группу создал и развивает диакон Александр Ревякин «Старообрядчество Орловской земли».
— А как тебе старообрядческий блогерский сегмент сети: на каком он уровне в сравнении со светским? Чего нам не хватает?
— Боюсь, наши блогеры все-таки сориентированы сегодня на старообрядческую аудиторию, реже — на людей с познавательным, научным складом ума. Общая христианская доброта и лояльность, без-конфликтность, свойственная старообрядцам, делают нас отличными от светских блогеров, которые более скандальны, не бояться переступить через мнение оппонента.
Нам очень не хватает проповеди, личных свидетельств, как у меня, например — о том, как вера исправляет жизнь. Тогда это будет интересно всем, как некое руководство к действию. Небольшой процент скандальности нужен и нам, но в меру, разумеется. И нужно не бояться эти мнения высказывать часто, громко и публично!
— Какие, на твой взгляд, площадки в интернете освоены старообрядцами лучше, а какие хуже?
— Менее всего освоена сеть «Одноклассники». Хотя, с точки зрения потенциальных старообрядцев, крещеных, но ставших, к сожалению, светскими людьми, эта площадка очень перспективная. Думаю «бросить силы» туда. Мне, как заинтересованному в расширении общины в родном Нижнем Тагиле, это интересно и важно. Остальные площадки более-менее охвачены старообрядцами. К сожалению, соцсеть с самой большой мыслящей аудиторией отпала для нашего вещания. Значит, надо активнее осваивать то, что есть.
Павел Васильевич Петров скоропостижно скончался 6 мая. Он был отпет духовным отцом Павлом Зыряновым в родном Нижнем Тагиле, после чего перевезен на родину предков — в поселок Висим, где и нашел свое вечное упокоение…
| Автор(ы): | Беседовал Максим Гусев |
|---|---|
| Медиа: | Максим Гусев, иерей Павел Зырянов и из архива Павла Петрова. На фото вверху: Визит епископа Евфимия в Нижний Тагил в годы его управления Уральской епархией придал местной общине РПсЦ уверенности в своих силах. Павел Петров был искренне счастлив донести до архиерея свои чаяния - владыка благословил его на великое дело созидания! |