Пустыри, подернутые не молодой уже порослью, памятные кресты или информационные таблички с краткими данными об исторической значимости того или иного места, замшелые или, наоборот, свежие постройки для походных молитв — дело рук уже наших современников — часто это все, что осталось от старообрядческих скитов, которыми «процветал» Урал, тесно и духовно связанный с регионами Сибири.
«Своеобразное зауральское старообрядчество»
Пожалуй, главное наследие «вечно гонимого, вечного ссыльного» старообрядчества — так в своем «Архипелаге ГУЛАГ» писал Александр Солженицын, в регионах Урала и, прежде всего, в Свердловской и Челябинской областях — это места, где скрывались верующие, которые исповедовали дораскольное православие. Скиты и монастыри в окрестностях города Невьянска, скит на Бахметских болотах на границе Свердловской и Тюменской областей, мужской и женский монастыри в поселке Шамары Свердловской области и женский в городе Миассе Челябинской области, а также легендарные и широко известные Веселые горы на Среднем Урале с могилами иноков-скитников, имели важнейшее значение для всего российского древлеправославия. Староверы устремлялись сюда за опытом и знаниями, в стремлении почтить живых или поклониться мертвым.
Сибирь и Урал, исторически развивающиеся параллельно, были тесно связаны и со старообрядческой точки зрения. Эти связи наблюдались с начала XVIII века. Известный старообрядец-публицист Дмитрий Урушев подтверждает их в своей книге «Русское старообрядчество: традиции, история, культура» и уточняет, что иначе и быть не могло: «Десятки тысяч христиан бежали с Волги на Урал, на Алтай и в Сибирь. Здесь они смешивались с местными староверами. Так появилось своеобразное зауральское старообрядчество…»
Людей привлекала сила молитвы
Связи эти с годами лишь укреплялись и наблюдаются, к слову, и по сей день практически во всем — в создании семей и взаимопомощи, духовной поддержке и конфессиональной экономике (старообрядцы из разных регионов взаимно поддерживают друг друга, заказывая у мастеров «из своих» церковную богослужебную продукцию и не только). Но наиболее яркие и трагические связи оказались именно среди скитов и монастырей.
Часто обители возникали стихийно по решению одного или нескольких человек — населяющие их иноки или инокини вели, как полагалось, замкнутый образ жизни, стараясь никак не соприкасаться с «пагубным» миром, кроме молитвы занимались бытовыми делами — кто-то сельским хозяйством, другие — кожевенным, швейным, гончарным производством. Однако со временем, когда «слава» об их обителях выходила далеко за пределы оград, начинали принимать приходящих для окормления людей, а равно и покупателей из числа своих же старообрядцев, часто приезжающих за интересующим их товаром из соседних регионов. Но даже если в каком-то скиту не было своего производства, способного заинтересовать кого-то «из-за ограды», людей привлекала сила молитвы насельников, их мудрость, кротость, способность горячо проповедовать.
Печальное влияние извне
Так, шамарские иноки Константин и Аркадий, принявшие мученическую смерть от завистников, были настолько любимы живущими окрест старообрядцами, что не могли не принимать паломников, которые обращались к ним за молитвенной помощью. В их «Житии» — показательная история их убийства, к которому привела ненависть и жажда наживы одного из местных жителей.
Именно эта открытость и готовность помочь духовно страждущим сыграла с Константином и Аркадием злую шутку — впрочем, так было и в случае с большинством других известных обителей, которые однажды прекращали свое существование после влияния извне. И если информации о межрегиональном почитании шамарских иноков при их жизни нет, то посмертно, а особенно в конце ХХ и начале ХХI веков, стремление поклониться их мощам, совершить крестный ход к месту их мученической гибели и облиться водой из святого источника вблизи от могилы, изъявляют старообрядцы со всей России. В числе паломников часто встречаются и сибиряки…
Заранее готовили пути «к отступлению»?
В отличие от этих иноков, собственную физическую гибель на время удалось отсрочить насельницам двух монастырей — в поселке Шамары (том же, где получили известность и мученики Константин и Аркадий) и городе Миассе. Значительная часть монашек из обеих обителей, прознав о готовности местных властей уничтожить монастыри, сумела перебраться отсюда в Томскую область, на берега реки Шуделька — левого притока Оби. Портал «Старообрядцы» уже рассказывал, что автор фильма «Мельница» Юлия Корнева уточняла, что Шамарский женский монастырь в свое время полностью переехал в Томскую область. «Именно к 1918 году относится разорение красными шамарских монастырей, которые уже никогда более не восстановились. Инокини шамарского Успенского монастыря переселились сначала в Миасс и присоединились к сестрам Никольского монастыря, а затем они все переселились в томскую тайгу», — рассказывает журналист в своем фильме.
Скорее всего, эта миграция проходила по договоренности между поддерживающими крепкие связи обителями, которые заранее готовили пути «к отступлению». Уральские инокини и в Сибири продолжали заниматься тем, что хорошо умели: изготовляли облачение для духовенства, церковное убранство и другие богослужебные вещи, причем часто работали на заказ — к примеру, пермские родственники шамарской монахини Валентины, уже перебравшейся в томские леса, обращались к ней за нательными крестиками, без которых православный и истово верующий человек обходиться не может: «Просим Вас, Христа ради, ежели у вас там можно достать кресты, то, пожалуйста, потрудитесь для нас, грешных, и пошлите нам по почте. Мы совсем без крестов, только сами мало-мало делаем деревянные и так не освещенные и носим».
Неизбежное случилось
На новом месте в глухих сибирских лесах старообрядцы жили неплохо, как, впрочем, и везде, где обосновывались и не ленились трудиться. По данным журналиста Александра Шестакова, «к 1933 году здесь проживало более 40 монахинь и послушниц трех общин: шамарской (27 человек), миасской (9 человек), томской (5 человек)». За высокими заборами скитов содержалась живность, в том числе дойные лоси, что говорит об успешности внутримонастырской бытовой жизни. Но продолжалось это недолго — неизбежное случилось в 1933 году.
Большинство староверов на Шудельке арестовали — часть погибла в ходе «следствия», другие по обвинению в контрреволюционной деятельности получили сроки и в основной своей массе не пережили их, а берега реки, на которых появилось 12 деревень, в скором времени стали частым местом ссылки жителей Алтая, Новосибирской области и Забайкальского края. Впрочем, известно, что несколько матушек сумели избежать ареста — они вернулись в родной Миасс. «Группами по два-три человека они возвращались на Южный Урал через всю Сибирь, по дороге кормясь подработками и подаяниями», — отмечает Шестаков.
«Дух святой» не покинул эти места
Так сложилось, что за уральским хребтом старообрядцам жилось лучше. Не случайно в современных Пермском и Красноярском краях, в Свердловской, Томской, Тюменской, Челябинской областях и сопредельных регионах так много в наши дни древлеправославных верующих. Здесь один за другим возрождаются и укореняются крестные ходы к святым местам, благоустраиваются территории, где когда-то молились и верой своей спасались люди, пишутся иконы некогда «забытым» святым. А христиане со всей России приезжают сюда, чтобы ощутить этот «дух святой», который, несмотря на наступившую в ХХ веке разруху, не покинул эти места…
В следующий раз мы поговорим о ярких личностях, которые прославили территории Урала и Сибири — преподобные и подвижники, общецерковные и местночтимые святые незримо заступаются за нас на небесах. Многие из них являются примером стойкости и мужества и не должны быть забыты…
| Автор(ы): | Максим Гусев |
|---|---|
| Медиа: | Максим Гусев. На фото вверху: У могилы иноков Константина и Аркадия, шамарских чудотворцев++++ |