Пролог рассказывает поучительную историю.
В монастыре св. Феодосия были два инока, которые дали обет вечной дружбы.
И вот случилось, что поскользнулся один брат. Решился он уйти из монастыря в мир и стал просить друга, чтобы тот отпустил его.
Долго уговаривал его друг – все напрасно. Ушел, искушаемый диаволом. Тогда друг его сказал себе:
– Пойду и я. Не оставлю его на дороге гибели. Может быть, поддержу его и спасу.
И вот они в городе работают вместе. Погибающий в искушении брат работает днем, а вечера проводит в разврате и пьянстве.
Всюду следит за ним и его друг. Он не идет только туда, где самое пребывание связано с грехом. Тогда он на улице сторожит товарища, молясь и плача.
И так шло долгое время.
Вместе работали они и на постройке монастыря, который созидал св. Авраамий. Этот святой, узнавши, что друзья-работники – бывшие иноки, расспросил праведного брата, зачем он здесь. Тот сказал:
– Стерегу душу брата моего.
Авраамий, тронутый христианской любовью инока, сказал:
– Ныне ты приобрел душу брата твоего.
Авраамий решил, что не может человек противостоять силе такой любви.
И действительно, вскоре грешный брат сдался пред любовью друга.
– Ты победил меня, – сказал он другу, – и пошел с ним в обитель.
Рассказ Пролога превосходно вскрывает задачи и цели дружбы.
Дружба – великий дар неба.
Нет ничего святее дружбы, говорит Цицерон.
Дружба – золотая цепь двух душ, скованная благими богами, чтобы из двух душ сделать великое и богатое едино, говорит Платон.
И с древними (язычниками) согласны новые.
Есть для нас «род абсолютного блага, и оно обладает языком до того чистым и до того божественным, что пред ним стихает подозрительный и избитый язык (плотской) любви», – пишет Эмерсон.
А у поэтов? Какие гимны у них во славу дружбы! Но что же такое дружба, если ей поют такие панегирики?
Конечно, не то, что мы называем часто и кощунственно именем дружбы.
Не то иногда недоброе приятельство, которое привело блудного сына к пище свиней!
Мы часто смотрим на дружбу как на удобство; это для нас – обмен подарков, маленьких и больших услуг, это – соседское гощение, ухаживание во время болезни, присутствие и слезы на похоронах… Мы ищем от дружбы маленьких, скореньких выгод, самое большее – возможности рассказать о своих удачах и неудачах и вместе сходить на прогулку.
Нет. Не в этом дружба. «Ненавижу я, – повторю слова Эмерсона, – всуе расточаемое имя дружбы, когда его дают отношениям вовсе неценным и пустым. Я предпочту общество угольщиков и чернорабочих, чужих мне, дружбе, празднующей свое соединение катаниями, обедами у лучших ресторанов и разными другими пустыми забавами».
Дружба дана не для праздничной беседы только, тем более не для собутыльничества.
Она дана для общей молитвы, общей борьбы с жизнью; она одинаково шумна и в ясные дни счастья, и в пасмурные дни бедствий… Для тихой, веселой беседы и для восторга, стремящегося к Боту.
Дружба – этот тот союз любви, какой соединил двух иноков Пролога.
Для христианина дружба имеет две цели: первая – возрастанье в совершенстве через подражание, путем заимствования «света и силы» от друга.
Дружба не имеет смысла, если друзья не становятся от дружбы «богаче». Не золотом, конечно, а духовно.
У каждого человека своя «душа», со своим духовным скарбом, со своим душевным опытом.
И каждый человек может из своего богатства дать частицу другому.
Я видел букет из оранжерейных и полевых цветов, это соединение дало особый аромат: простые цветы приняли тонкий и сложный запах оранжерейных, а оранжерейные точно обвеялись свежим, простым, как-то физически сильным и здоровым запахом поля.
В этом обмене «запахов» и есть закон дружбы.
Гневный «сын грома» Иоанн от дружбы с Господом впитал в себя все благоухание «любви Его».
Давыд и Ионафан стали сильнее и лучше своим союзом дружбы.
Дружба увеличивает наше значение жизни. «Слушая, – говорят Смайльс и Герберт, – суждения друзей, мы исправляем наши суждения и становимся как бы участниками в их мудрости. С помощью их глаз мы расширяем наш собственный круг наблюдений, пользуемся их опытностью и поучаемся, знакомясь не только с тем, что составляло счастье и радость их жизни, но, что еще гораздо поучительнее, и с их страданиями. Если они сильнее нас, мы получаем долю в их силе. Вот почему дружба с людьми умными и энергичными не может не иметь важного влияния на образование характера. Такая дружба умножает наши средства, подкрепляет нас в наших намерениях, возвышает и облагораживает наши цели и дает нам возможность действовать с большою способностью и умением в наших и личных, и общественных делах…»
Поэтому понятно, что законна дружба только с теми, от кого мы надеемся обогатиться, восполнить свои силы.
Взять именно то, что недостает нам, и кому мы можем дать в обмен свое. С другой стороны, дружба есть постоянная охрана души друга. Именно то, о чем говорит Пролог. Я видел всегда символ истинно христианской дружбы – в «огнях Великого четверга».
Идут два христианина с «огоньками». Вот у одного погас огонь. Другой торопится зажечь от своей свечечки… Чтобы горело… Чтобы друг до дому донес святой огонек…
Идти рядом и следить за «свечечкой друга», за тем, есть ли «елей в его светильнике», за тем, чтобы горела его душа, – вот в чем суть дружбы.
Дружба есть товарищество, заключенное для того, чтобы вдвоем идти ко спасению. Это союз двух людей для того, чтобы один охранял душу другого, исправлял грех другого, помогал в опасных для души случаях жизни.
По скользкой дороге лучше идти обнявшись. Держась друг за друга, даже 10000 ослепленных дошли до родной страны.
В Швейцарии охотники в горах и вообще путешественники связывают себя веревкой друг с другом, чтобы не упасть, чтобы другой вытащил из пропасти, если упадешь. И истинный друг, стерегущий ближнего, – сокровище.
Недавно одна курсистка (Огонлух, в Киеве) покончила жизнь самоубийством. Почему? Потому, как писала она, что не было друга; никто не поддержал в тяжкие минуты упадка духа.
Но разве у нее не было товарищей?
Были, но они оказались, как писала она же, не друзьями, а только собутыльниками. «Увы! – пишет по этому поводу один проповедник. – Мы часто всю нашу дружбу сводим на собутыльничество, на работу вместе не на ниве Божией, а около бутылки».
Избави Бог от этой подделки дружбы, великого дара Божия.
У св. Иоанна Златоуста есть один совет в речи против зрелищ.
Христианин обязан у двери ждать выхода своего друга, чтобы в праздник не пустить его на зрелище и увести в храм.
Это «бдение у дверей», бережение друга от греха и соблазна только и может быть названо дружбой.
Без него дружба будет собутыльничеством. «Разве я сторож брату моему» – вот ответ братоубийцы Каина. И это ответ большинства христиан, которые говорят: «Разве я ответчик за такого-то? Разве обязан быть его хранителем?»
– Я стерегу душу друга, – вот ответь христианина, который искренно считает себя ответчиком за душу каждого ближнего, если в его силах принести ей пользу, отвести от греха.
* * *
Но где найти таких друзей, каких нужно? Конечно, найти их можно и нужно найти и среди живых.
Поищите, и вы найдете таких людей, которые вам нужны, а подойти к ним, если они действительно хорошие люди, способные откликаться на просьбу о духовной помощи, лучше, чем «собутыльники Огонлух», нетрудно.
Но кроме живых друзей у нас еще могут быть «мертвые». Это, во-первых, книги. С хорошей книгой можно вступить в живую и постоянную связь дружбы.
Хорошая книга может быть постоянным утешителем и постоянным учителем.
Таким учителем и были когда-то книги.
Но далеко это время! У читателя прежде была всегда одна полка, три-четыре книги, но это были действительно «друзья», которых он «слушал» (перечитывал) десятки раз, с которыми советовался, как с живыми.
Теперь этого нет. Почему? Да потому, что люди не верны книге. Читатели бегают от одной книги к другой, считают долгом прочесть все, что требуется «данным днем», и не имеют времени, разучиваются войти с каким-нибудь одним-двумя авторами, одной-двумя книгами в интимные и святые отношения дружбы.
И к этой дружбе с хорошей и честной книгой нужно уметь вернуться.
Кроме книг, еще друг – это святые и мирские святые люди, полагавшие «за друга» душу свою, вроде доктора Гааза, Дамиана де Вестра и пр.
И еще больше, конечно, святые Церкви. Святые всегда живы… Св. Пахомий Великий завещал ученикам после смерти его беседовать с ним, потому что он живой в Боге, услышит их и поможет.
И, конечно, друзья среди этих живых – самые надежные и богатые друзья.
Есть мертвецы, пишет Пейо, о которых можно сказать, что они способны оживлять более, чем живые; за невозможностью иметь пред собой живые и действующие образцы, мы можем черпать нравственную силу, горячий энтузиазм к правде в созерцании чистой жизни этих мертвых.
Это именно святые.
Святые души – для нас вечно ясные звезды, светящие нам и освещающие все опасности, каких мы легкомысленно касаемся, часто ищем их, как лучшие земные радости и утехи. То, чем живет их душа, отражается пред нами в их слове. И на лице святого, на каждом слове и мысли лежит особенное, благодатное выражение. Их души, среди шумного мира, как чудные кельи, озарены любовью, полны мольбой, тайной и святостью и светят нам. Говоря словами св. Ефрема Сирина («Русь», 2-й вып., 157 стр.), это – «звезды, светящие земле».
Это «озаренный» тип, пишет В.В. Розанов, лечащий, целебный в человечестве тип. Благодеяние от него льется духовное да, наконец, и физическое.
И дружба со святыми, постоянное пребывание с ними в чтении их деяний и в молитвенном общении с ними обязательно заражает нас хоть отчасти их святостью.
«Не дерзость ли, – спрашивает Меньшиков, – думать, что мы можем сделаться святыми от святого?». «Нет, – отвечает он далее, – мне кажется, не дерзость. Иначе, какой же смысл имели бы праведность и поклонение, если хоть ненадолго, хоть на мгновение вы не делаетесь святым, прикасаясь к духовному образу святого». Здесь должен действовать общий закон дружбы. В минуту восторга, преклонения мы делаемся чище, восторженнее, сострадательнее. Повторяйте чаще эти редкие мгновения общения со святыми, и вы приблизитесь к границам святости.
Друзья Божии – лучшие наши друзья.